Валькирия набрала в грудь воздуха, умирая от желания завопить. Но Гаррет, прикрыв ей рот ладонью, дал ей выплеснуть эмоции без разрушительных последствий.
Что она и сделала. Много раз подряд…
Ликан не прекратил вылизывать ее соки даже тогда, когда она в первый, а потом во второй раз попыталась оттолкнуть его голову. Лишь продолжил пировать ею, вбиваясь ноющим членом в кровать.
Наконец, протестующе взвыв, он оторвался от нее, поднимаясь на колени. И, едва сдержался, балансируя на подступах к оргазму, как только увидел Люсию, раскрытую перед ним как подношение.
Бедра валькирии все еще были раздвинуты, открывая взгляду мягкие блестящие складки ее влажного лона. Грудь вздымалась и опадала с каждым лихорадочным вздохом.
Ее глаза… сверкающие серебром, наполнились вожделением, при виде его вздыбленного члена.
— Прикоснись к нему.
Люсия дотянулась, привстав, и медленно провела рукой по всей длине ствола.
— Обхвати меня.
После того как она подхватила прохладной ладонью его отяжелевшие яйца, приподнимая их, Гаррет выдохнул:
— Теперь одновременно.
Пока Люсия ласкала его мошонку и гладила член, Гаррет чуть не потерял голову от удовольствия. Каким-то образом взяв себя в руки, ему удалось произнести:
— Прикоснись губами.
Она наклонилась, но, похоже, раздумывала, не решаясь.
— Ты когда-нибудь делала это?
Люсия прошептала:
— Нет, никогда.
— А хочешь?
Когда Люсия осторожно кивнула, Гаррет пообещал:
— Я покажу тебе.
Она собирается сделать это? Это сон? Очередная фантазия из тысячи других, что посещали его весь последний год?
Придерживая ее затылок одной рукой, а второй обхватив член, он направил Люсию ближе.
— Попробуй меня, девушка.
Гаррет задрожал от нетерпения опасаясь, что непроизвольно выплеснет семя.
Как только показался ее язычок, его дыхание стало прерывистым. Она лизнула головку; его глаза закатились, и он неудержимо дернулся к Люсии. Валькирия отшатнулась и Гаррет взмолился:
— Нет, Лауша, я не буду двигаться. Только пусти меня внутрь.
Еще раз подведя к ней член, он задыхаясь попросил:
— Возьми его в рот.
Неотрывно глядя Люсии в глаза, Гаррет ввел головку в ее горячий влажный рот, застонав, когда ее язык встретил его.
— О, Боги, женщина!