— Ах, женщина! — МакРив яростно запустил пальцы в волосы. — Ты хочешь меня так же сильно, как я тебя.
— Даже если бы это было правдой…
— Это правда.
— …я не могу. Не сейчас.
— Это не твои «критические дни». Я знаю.
— Фу. — У валькирий не было менструаций. — Ты здесь единственный, у кого ежемесячный цикл, оборотень.
Гаррет нахмурился:
— Что тогда?
— Ты когда-нибудь слышал о скадианках?
Гаррет на мгновение задумался:
— Ага. Мужененавистницы. Как амазонки, но более жестокие. И со стрелами.
Люсия приподняла бровь:
— Так получилось, что я поклоняюсь великой охотнице Скади.
Поклоняюсь, но иногда ненавижу ее.
— Ты? Нет, ты не можешь. Скадианки жили много веков назад.
— Мне больше тысячи лет, — ответила Люсия. — Скади дала мне лук.
И мои способности. Но с таким же успехом может забрать их обратно. Она долго ждет этого.
— Я храню целомудрие в ее честь.
О, адово пламя, нет.
— Ты это серьезно?
— Да. Я принесла обеты, МакРив. Мои мотивы — мое дело, но я никогда не приму в свое тело мужчину. Для меня это святое.
Закралось подозрение. Не лжет ли она?
— Я никогда такого о тебе не слышал.
Люсия отвернулась в сторону, и прядь шелковистых волос, мягко скользнув, упала на ее лицо.
— Кроме тебя, только Реджин и Никс знают правду.
— Зачем тебе это понадобилось? Жизнь без секса?
В голосе Гаррета сквозило изумление, он едва ли мог осмыслить подобную жертву.
— Еще раз, мои мотивы — мое дело. Но это решено.
— Но от обетов можно легко отказаться.
— МакРив!