— Я как раз и стремилась не допустить, чтобы ты узнал!
— И все твои ночные кошмары, о которых я расспрашивал, связаны с этим?
— Сны — это предзнаменования. Они предупреждают меня, что скоро он возродится к жизни. — Еще три стрелы, выпущенные друг за другом. — Я не могла открыться тебе, потому что знала, что ты придешь сюда. Но это — моя обязанность. Уже более тысячи лет.
Груды тел росли, заливаемые кровью визжащих кромитов. Неплохой результат.
— Что ты пытаешься доказать? — потребовала Люсия.
Между ударами Гаррет прорычал:
— Ты не должна была оставлять меня!
— Но ты собирался убить его вместо меня — и не вздумай отрицать!
Когда ликан промолчал в ответ, она возмутилась:
— Тогда чем ты лучше меня? — Еще один залп стрел. — Что дает тебе особенное право рисковать собой?
Он отрывисто бросил:
— Ты сможешь жить дальше, если со мной что-то случится.
Затем бросился на последнего кромита.
«В этом ты ошибаешься», — подумала Люсия, наблюдая за тем, как МакРив расправляется с врагами.
Пока она пыталась отдышаться в сыром туннеле, он остановился над последним убитым, также судорожно дыша. Ликан сражался как сумасшедший, стольких истребив.
И теперь они могли уйти — немедленно должны уйти!
— Шотландец, еще раз послушай меня — ты не в состоянии противостоять Круаху! Ты заразишься.
— Лауша, — прошептал он. — Я хочу, чтобы ты знала кое-что.
— Разве ты не можешь сказать это снаружи?
Гаррет покачал головой.
— Мне необходимо, чтобы ты узнала о том, что я люблю тебя.
— И ты заявляешь об этом сейчас?
Она замерла, когда он снова оказался перед ней.
Его глаза были молочно-белыми.
— Нет, нет, нет.
Ее сердце, казалось, остановилось, она не могла вздохнуть. Он уже заразился и находился под влиянием Круаха, а значит, будет испытывать потребность губить тех, кого любит.
О боги, он любит меня.
— МакРив, борись с этим!
Люсия закинула лук за спину, протягивая к ликану обе руки.
— Пойдем со мной, давай уйдем из этого места — вместе.