— Кажется, ты наконец прониклась моими рассказами о подстерегающих здесь опасностях? — ухмыльнулся МакРив. — Расслабься, я войду в воду только по пояс.
— А как насчет пираний?
— Сомневаюсь, что рыбки горят нетерпением откусить кое-что ценное, — он склонился, чтобы прошептать ей на ухо: — Они набрасываются на добычу несравнимо меньшего размера.
— Оборотень! — воскликнула Люсия, до сих пор теряясь от неожиданности каждый раз, когда он поддразнивал ее. Гаррет все больше смягчался по отношению к ней, злость на ее прошлые поступки постепенно отступала. Валькирия видела проблески того мужчины, каким МакРив был когда-то, того, кого рисовала в своем воображении каждый раз, вглядываясь в морщинки от смеха на его лице. И теперь, когда ликан перестал кипеть от гнева, Люсия обнаружила, что он любит подурачиться.
— Я серьезно.
— Я тоже. Тебе полегчает, если я не стану снимать джинсы? — Когда она сдержанно кивнула, Гаррет улыбнулся: — Не беспокойся. Они действительно не питаются крупной добычей, если только она не мертва.
Они заметили, что к корме подходит Дамиано, чтобы помочь освободить судно и Люсия прошептала:
— Не показывай свою силу другим. И не наезжай на него снова.
— Он первый начал, — категорически заявил Гаррет.
Прошло всего лишь три дня, а эта посудина стала уже слишком мала для двух больших мужчин.
— Доброе утро, querida, — поприветствовал ее Дамиано, стаскивая рубашку и обнажая упругое, мускулистое тело.
— Bom dia, — рассеянно улыбнувшись, поздоровалась Люсия.
Неспешно подойдя к краю палубы, Дамиано бросил ей ответную улыбку, на фоне бронзовой кожи сверкнули белые зубы, и прыгнул в воду. Этот мужчина ходячее искушение…
В мгновение ока перед Люсией вырос МакРив и с пылающим ревностью выражением лица стиснул ее затылок.
— Не глазей по сторонам, женщина. У тебя будет только оборотень и никто другой.
— Да ну?
— Если, конечно, ты не предпочитаешь мужчин в мертвом виде, потому что Дамиано уже находится в самом верху моего списка. — Он рывком притянул ее к себе для короткого, но обжигающего поцелуя. — Ты — моя, Лауша. Никогда не забывай об этом.
С этими словами Гаррет тоже прыгнул в воду, оставив Люсию в полубессознательном состоянии и полной уверенности в том, что она явно неравнодушна к ревнивым альфа-самцам, особенного к одному, целующемуся так, словно каждый поцелуй последний.
Пока эти двое были заняты делом, Люсия решила, что ей следует прояснить кое-что на борту «Контессы», непосредственно — на обзорной палубе. Она поднялась по лестнице, затем пересекла всю площадку до конца по направлению к навесу с тростниковой крышей. Ранее Люсия слышала шорох, доносившийся оттуда.
Тут она заметила лазейку, скрытую тростником, из которой выглядывали две маленькие босые ступни. Изабелл.
— Чем ты занимаешься?
Изабелл раздраженно огрызнулась:
— Nada[46].
Люсия заглянула внутрь и обнаружила нечто вроде багажного отсека с полкой и небольшим пятачком свободного пространства. Там наверху лежала Изабелл. Следуя ее примеру, Люсия подтянулась и быстро проползла на животе до конца полки, где обнаружила укрытие, великолепно подходящее для того, чтобы вести наблюдение. Отсюда хорошо просматривались надстройка и задняя открытая часть палубы, так же как и боковые проходы — то есть немалая часть «Контессы».
— Шпионишь за нами?
— А почему бы и нет? — вскинулась Изабелл. — Вы все louco.
— Сумасшедшие, не так ли? Ну, а ты сама не нахальная маленькая…
— Латиноамериканка? — с вызовом выпалила Изабелл. — Горяченькая португалка?
Нахальная маленькая смертная, подумала Люсия, но вслух сказала:
— Ну, и в чем проявляется наше сумасшествие?
[46] Nada — ничего, ничем (пер. с португ.)