— Что это было? — фыркнул Марков ему вслед. — Чего хотел-то, а? Ты посмотри на них, Максимыч. Характер тут будет показывать нордический. Снегурочка нашлась!
Но их стол уже обступили какие-то люди с бокалами в руках.
— Дайте презентик посмотреть.
— Это у вас кто, конь? А у нас черепаха…
— Ну, будем здравы, бояре!.. И чтоб считать — не пересчитать.
— И чтоб калымить в Гондурасе, а не гондурасить на Калыме…
Георгий выпил, обменялся рукопожатиями с малознакомыми гостями и выбрался из-за стола, приняв довольно странное решение. Проходя мимо барной стойки, он поймал взгляд Сирожа, вспомнил Марьяну и мельком подумал — почему же этот жених её не проводил?..
Затем, минуя администраторов, он открыл дверь в служебные помещения и направился по коридору в ту сторону, откуда доносились звонкие голоса.
В небольшой комнате, приспособленной под гримерку, персонал устроил свой праздник. На бумажных тарелках таяли куски торта, в пластиковых стаканах кисло шампанское и окурки, на полу валялись обрывки цветных перьев и рваная упаковка от колготок. В воздухе плавал табачный угар и запах паленых волос.
При его появлении звонкий спор прервался. Девочки с начерненными веками, парни с голыми плечами оцепенели, словно челядь в замке Спящей царевны. Юноша, успевший уже снять дизайнерский наряд и переодеться в поношенные джинсы и тишотку, обернулся; его лицо горело румянцем. Георгий молча кивнул, тот сразу повесил на плечо сумку, которую держал в руках, и вышел следом за ним в коридор.
Они свернули на пожарную лестницу, спустились в цокольный этаж. Там, у служебных лифтов, Георгий проговорил:
— Меня зовут Георгий Максимович Измайлов. Я один из соучредителей вашего агентства.
— Я знаю, кто вы, — пробормотал тот, не поднимая глаз.
— Это даже любопытно. Зачем же ты тогда Александру Николаевичу нагрубил?
Тот стоял как двоечник у доски, повесив руки вдоль тела, наклонив голову, демонстрируя изящнейший изгиб высокой шеи.
— Я не грубил. Просто пошутил. Я не знал, что нельзя садиться за стол с гостями.
Подъехал лифт, и Георгий вошел, приглашая его за собой.
— Ну, допустим. А как получилось, что ты сначала вынес ножницы, а потом этот приз?
— Сказали, что резать ленточку будет женщина… и дали мне, потому что остальные ребята переодевались… А приз я сам попросил. Извините.
Лифт остановился, они вышли. Георгий поискал на стене выключатель и не нашел, осветил коридор зажигалкой.
— Поднимайся наверх. Осторожно, не споткнись… Теперь налево.
Они выбрались наружу, и блистающая прохладная ночь накрыла их звездным куполом. У мальчика вырвалось восклицание. Георгий спросил:
— Ну как?
— Зачётно, — кивнул он.
Темный брезент лежал, свернутый, у края крыши, а сквозь стеклянный витраж внизу видны были столы с закусками, ещё не разъехавшиеся гости и снующие вокруг официанты. Можно было даже разглядеть лица.
Георгий Максимович подошел к перилам.
— Иди сюда. Ты куришь?
Он взял сигарету.
— Сколько тебе лет?
— Восемнадцать.