О быте: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но если мы должны сказать, что плохим коммунистом, плохим советским гражданином, плохим строителем является тот, кто «порхает с цветка на цветок», не заботится о будущем поколении, то не очень далеко от него ушел и тот, кто, пользуясь таким правилом, о котором я сейчас от имени партии говорю, поворачивает к буржуазному браку.

Встречаешь иногда такого советского человека и коммуниста, который говорит: я на эту удочку не попался; у меня жена, дети, я могу сказать, что долг в этом отношении исполняю. — А присмотришься к его хозяйственному и домашнему укладу, и оказывается, что он-то ведет общественную жизнь, а жена погибает в домашнем хозяйстве. Это никоим образом не есть правильная форма семьи.

Мужчина должен уважать свою жену, заботиться о том, чтобы воспитать в ней общественного человека. Поэтому наша семья должна быть организована так, чтобы обязанности общественные и семейные были распределены более или менее поровну. Мне в таких случаях подавали записки: что же, люльку качать? Конечно. Если я пришел в квартиру к товарищу и увидел, что мужчина с бородой по пояс качает люльку потому, что жена его пошла на собрание или учиться, что бы я мог сказать? Только пожать ему руку, как честному ленинцу. Такие браки, в которых не делается разницы между мужчиной и женщиной, в которых поровну распределяются обязанности, мы должны признать соответствующими нашему идеалу. К этому мне придется еще вернуться, когда я буду говорить специально о бытовом положении женщины, и тогда я цитатами из Ленина еще раз подчеркну, что это единственно ленинское, истинно-коммунистическое разрешение семейного вопроса. Сейчас я должен перейти к некоторым другим проблемам, связанным с семьей.

Новый закон о браке и разводе

Вы скажете мне: вы заботитесь о прочности семьи, а между тем, разве вы сами на той сессии ВЦИК, где не без дебатов проходило законодательство по этому вопросу, не устанавливали окончательно закон о фактическом браке, о праве на развод? Разве ваше право на свободный развод не нанесет удар топором по семье? Вы сами себе противоречите.

Наиболее остроумную, наиболее эффектную критику Наркомюста и вместе с тем политики нашей власти, нашего правительства, выразил Демьян Бедный в великолепной брошюре «Всерьез и… не надолго, или советская женитьба». Я приведу эту выдержку (это не скучно, так как Демьян Бедный пишет хорошо). Это самое острое, что было сказано по этому вопросу: А. В. Луначарский и Демьян Бедный

март 1921 г.

Оказывается, что мы повернем мужика к церкви. Но вдумавшись, мы увидим, что при всем своем таланте и уме Демьян Бедный не попал в цель. Он говорит, что мужик хочет, чтобы свадьба была настоящая, хочет обвенчаться у «отца» Антония. Сделайте одолжение! Никто не запрещает венчаться у о. Антония. Хотите петь подблюдные песни, хотите расплетать невесте косу, хотите, чтобы подружки рыдали, хотите, чтобы жених нанес символический удар по плечу невесте — пожалуйста, это не запрещается, хотя, по правде сказать, не знаю почему Вересаев так восхищается этой свадьбой, которая целиком является символом передачи девки в рабство в чужую семью, и ничего в ней красивого нет.

В чем разница между новым законом и старым?

В том, что раньше, если бы девушка пришла к судье и сказала ему: вот от такого-то парня у меня ребенок, а воспитывать его он не хочет, — и стала бы требовать помощи на воспитание этого ребенка, то нарсудья должен был бы спросить: а в ЗАГС'е ты зарегистрировалась, бумажку имеешь? — Если бы девушка ответила: нет, не имею, — он должен был бы сказать в ответ: раз нет бумаги о регистрации, мы этого брака не признаем, иди куда хочешь.

Сейчас судья спросит только: «а можешь ты доказать, что этот парень вступил с тобой в фактический брак?» И если она скажет: да все село знает, я с ним живу, то дело кончено — плати алименты.

Значит, новый закон не задевает церемониал, безразлично какой и какие угодно свадьбы и браки. Нам не важен больший или меньший церемониал. Мы говорим: хоть ты и без «крепости» венчался, но если есть ребенок — содержи его, не смей подкинуть его обманутой матери. Мы говорим: каковы бы ни были формы брака, но если у девушки есть ребенок, то тот, кто является его отцом, должен его содержать. Меня удивляет, что Демьян Бедный этого не уразумел. А если бы мы не приняли этого закона, то это значило бы, что ребенок, который появился на свет, ни в чем не виноватый и во всем равный другим детям, но не «обзагсенный», висел бы только на шее матери, а если он «обзагсен», то тогда и на шее отца.

Привиллегированные «законные» дети и не-привиллегированные «незаконные» дети — может с этим примириться рабочая мысль? Можем мы пойти на это? Никогда. Поэтому какие бы ни были дебаты во ВЦИК'е, он непременно решит, что дети от фактического брака также имеют все права на заботы и матери и отца. Только это говорит закон.

Демьян Бедный, к сожалению, идет дальше — «нам бы к этому закону прибавить крепость». Какую крепость? Похоже на крепостное право. Раз ты окрутился с женщиной или женщина вышла замуж, так уж терпи. Опостылели вы друг другу, не можете наладить совместную жизнь, стала она для вас адом — нет, все-таки иди вместе в одной упряжке. Это — христианский аскетизм, это — терпение свыше всякой меры, это — неразумное смирение, мы на это пойти не можем. Мы считаем, что и мужчина и женщина должны быть свободны в своей судьбе. Если ты заключил брак неудачный, если тебе этот брак перестал нравиться, — будь ты мужчина или женщина, — твоя обязанность его расторгнуть, возродить те живые силы, которые гибнут в этом браке, истощаются в нем, израниваются в нем.

Если мужчине или женщине, заключившим брак, пришлось встретить другого мужчину или другую женщину, которая завладела думами этого человека, о которой он может сказать: вот с ним (или с ней) я могу построить настоящее, большое счастье, настоящую трудовую семью, но мне мешает то, что я прежде ошибся, — можете вы стать поперек дороги? Это было бы нерасчетливо. Это было бы распложение горя, растрата живых человеческих сил.

Мы говорим: мужчина и женщина имеют право развестись. Но если из этого права на развод пакостники делают низкое употребление, то против этого должно бороться, кроме закона, еще и общественное мнение. Ведь совершенно ясно, что такой случай, при котором трудовой брачный союз должен быть расторгнут, такой случай является редким случаем, — может быть раз в жизни, может быть два, если вы уж так несчастливы.

Может случиться, что вы встретились с человеком, с которым нельзя итти в ногу, но позднее вы встретили человека, с которым вы гораздо лучше можете устроить вашу жизнь. Но когда перед вами явится такой парень (или такая девушка), который заявляет с гордостью, что он в этом году уже четвертый раз разводится, то что на это сказать? Должно в порядке общественном строго осудить это. Это есть своею рода преступление, преступление, которое нельзя преследовать по закону, но которое есть надругательство над законом, обман своего ближнего, разврат, потворство своей похоти. Это есть величайший позор, и надо, чтобы общественное мнение так на это и смотрело. Пусть это сделает какой угодно ответственный работник, все равно, мы общественно должны презирать его: если он так поступит, он отходит от той нормальной, здоровой линии, которую проводит Советская власть и Коммунистическая партия.

Человек, который разводится или женится или выходит замуж два раза, должен перед своей совестью иметь исчерпывающие оправдания, должен уметь во всякий момент перед своей совестью доказать — иначе я поступить не мог. Тот, кто делает из этого фокусничество, жонглерство, тот является разрушителем, а не созидателем и, так сказать, не политическим контр-революционером, не хозяйственным, а бытовым контр-революционером. Он сам является разъедающим элементом и другим подает пример паразитической жизни.

Это должно быть общим мерилом при осуждении таких действий. Закон не может поставить предел, например: два раза можно развестись, а три раза нельзя — такое мерило не может быть поставлено. Это дело совести каждого человека. Но дети от этого не должны страдать. Если ты развелся, а у тебя ребенок, ты должен его содержать. Мы делаем в законодательном порядке все, что можно, для того, чтобы, по крайней мере, парализовать отражение таких легких разводов на судьбе детей.

Бытовое положение женщины

После краткого анализа наших семейных отношений, я перехожу специально к вопросу о бытовом положении женщины. Эти вопросы связаны друг с другом. Но необходимо повторять и повторять то, что Ленин об этом говорил, потому что мы еще недостаточно внесли эти правила в нашу личную жизнь. Вот что говорил Ленин:

«Ни одна демократическая партия в мире ни в одной из наиболее передовых буржуазных республик за десятки лет не сделала того, что мы сделали за первые же годы нашей власти (это было сказано еще в 1919 г.). Мы не оставили в полном смысле слова камня на камне из тех подлых законов о неравноправии женщин, о стеснении развода, о гнусных формальностях, его обставляющих, о непризнании внебрачных детей, о розыске их отцов и т. д., законов, остатки которых многочисленны во всех „цивилизованных“ странах, к позору буржуазии и капитализма. Мы имеем тысячу раз право гордиться тем, что мы сделали в этой области. Но чем чище очистили мы почву от хлама старых буржуазных законов и учреждений, тем яснее стало для нас, что это только очистка земли для постройки, но еще не сама постройка».

Что это значит? Прав ли Ленин? Прав. Наше законодательство является самым благоприятным для женщин во всем мире, и нам нечего больше прибавить к этому законодательству, чтобы поставить женщину — нашу сестру, нашу подругу — наравне с нами. Мы дали ей все политические права наравне с мужчиной; мы дали ей право на развод, право на совместное приобретение имущества, дали ей право на выбор фамилии, выбор жилища, на выбор труда; мы предоставили женщине совершенно равные права с мужчиной.

Но все ли это? Достаточно ли этого? Нет, потому что эти права провозглашены только в политической области, но, как я уже говорил, семья — не только политическое учреждение, трактовавшееся буржуазией как власть мужа, это — и экономическое учреждение. Ленин это знает и говорит:

«Женщина продолжает оставаться домашней рабыней, несмотря на все освободительные законы, ибо ее давит, душит, отупляет, принижает мелкое домашнее хозяйство, приковывая ее к кухне, к детской, расхищая ее труд работой до дикости непроизводительной, мелочной, нервирующей, отупляющей, изводящей».

Значит, наша задача заключается в том, чтобы убить домашнее хозяйство. Как можно убить домашнее хозяйство? Как освободить миллионы и миллионы домашних хозяек, рабынь домашнего очага, домашнего горшка со щами?

Настоящее, полное, предельное освобождение это есть социализация быта, путь, на который мы вступаем медленно, постепенно, в пределах нашей возможности, организуя общественные прачечные, общественное питание, общественное воспитание детей. Если мы говорим: пара, воспитывай своих детей! — то вместе с тем мы говорим: государство, по мере того, как будут расти его ресурсы, будет итти тебе навстречу и помогать все больше и больше.

Мы знаем, какое количество даром затраченного времени представляет мытье белья дома по сравнению с мытьем белья в паровых прачешных! Человечество тратит целые водопады отупляющего, тяжелого труда в то время, как все это могло бы выполнить небольшое количество организованного труда.

Конечно, пока мы можем общественно организовывать «домашний» труд лишь кое-где, в больших городах, не можем все это сразу распространить на всю избяную Россию, но постепенно мы к этому подойдем. Мы не можем примириться с маленькой кухней-коптилкой на 5–6 человек семьи, потому что мы прекрасно знаем, что можно за те же деньги, с тем же количеством труда, путем общественных кухонь и столовых, дать великолепную, здоровую, вкусную пищу в атмосфере светлой столовой, с хорошей музыкой, газетами, шахматами, в хорошей обстановке, дающей радость и отдых во время обеда; все это можно дать за те же средства, которые затрачиваются на безотрадный домашний борщ, которым огромное большинство из нас в настоящее время, не поперхнувшись, питается и с каждой ложкой которого мы объедаем женскую вольность, женское достоинство, женское будущее.

Мы не можем изменить это сразу, но мы должны итти по линии перехода к общественным столовым. Это же относится и к воспитанию детей.