О зверях и людях: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

О высоком интеллектуальном развитии обезьян свидетельствует еще и такой факт, что Якоб, для того чтобы вывернуть висячий замок из железного засова, стал пользоваться как рычагом выломанным им железным прутом. Каждому любителю животных, несомненно, доставило бы большое удовольствие наблюдать, как обедают человекоподобные обезьяны. Три обезьяны получали на завтрак, кроме сладких плодов, молоко и хлеб, а к обеду те же блюда, которые подаются к столу в любой семье. Они любители покушать и привыкли к хорошей домашней кухне, которая им очень нравится. Иногда им дают к обеду красное вино пополам с водой. Причем Якоб оказался более тонким ценителем вина, чем Роза, она, как и положено даме, меньше любила алкоголь. Сторож обучил всех трех обезьян так хорошо сидеть за столом, что смотреть на них доставляет большое удовольствие. Мориц разыгрывает при этом роль старшего официанта. Он разносит блюда, относясь к этому делу с большой серьезностью. После обеда он должен убрать со стола. Суп обезьяны ловко черпают ложками, однако если сторож перестает за ними наблюдать, они забываются и начинают хлебать суп без ложки. Но одно слово сторожа — и ложки снова в действии к огромному удовольствию всегда толпящихся у клетки зрителей.

Когда однажды мой внук Фриц Вегнер и молодой английский укротитель Ройбен Кастанг проезжали мимо обезьяньей клетки на велосипедах, четверорукие как сумасшедшие начали копировать их движения. Что могло быть проще, как не направить этот открыто выражаемый интерес на правильные рельсы! И спустя несколько дней Мориц уже усердно нажимал на педали, разъезжая на своем детском велосипеде по дорожкам Штеллингенского зоопарка. Природным сангвиникам катание на велосипеде доставляет много удовольствия. Часто он так быстро едет, звоня и громко крича, что сопровождающий его сторож едва за ним поспевает.

Я не могу перечислить всего, чему удалось обучить это умное животное. Одним словом, он ведет себя совсем как человек и выполняет такие трюки, которые можно увидеть только у артистов. Мориц даже одет как человек. Он носит чулки, ботинки, белье, жилетку, пиджак и шапочку. Он ест те же блюда, что и его верный учитель и спутник Р. Кастанг. Он спит в его кровати, курит его сигареты, пьет его вино, а когда путешествует, то едет во втором классе!

Весной Мориц выезжал на короткое время в Штеллинген. Когда он меня увидел, то буквально бросился мне на шею, и очень трогательно было наблюдать, что он радовался нашей встрече. Теперь он снова путешествует, так как ангажирован в разных городах Европы.

По моему мнению, гибель человекоподобных обезьян, особенно горилл, в неволе объясняется не столько плохим внешним уходом за ними, сколько неумением действовать на их духовные стороны. Слишком мало значения придавали до сих пор чувствительности этих высокоорганизованных обезьян, и я убежден, что большинство горилл погибло в неволе от тоски по родине. Интересное зрелище представляла встреча моих трех обезьян с гориллой, которую вместе с двумя ее спутниками, маленькими неграми, привез к нам в зоопарк из Камеруна господин Генике. Шимпанзе выражал свое восхищение сначала громкими возгласами, а затем попытался просунуть свои руки, через решетку и притянуть к себе гориллу. Когда ему это не удалось, он рассердился и закидал ее песком и камнями. Орангутанги тоже проявили большой интерес к пришельцу и со своей стороны пробовали через решетку ухватить его. Орангутанг Якоб, подражая шимпанзе, стал также кидать в него песок и камни, тогда как Роза от волнения начала играть, что выглядело очень забавно. В общем это было редкое зрелище — встреча трех представителей человекоподобных обезьян со своим дальним родственником. Игра обезьян на музыкальных инструментах всегда вызывает у публики взрывы хохота. Только дай им в руки барабан, бубен, цимбалы… и пошло! Они работают всеми четырьмя руками, фортиссимо во всех тонах, и когда оторвешься от гримасничающих, объятых музыкальным пылом исполнителей и посмотришь на умирающую от смеха публику, то не знаешь, кому эта музыка доставляет больше радости — сидящим перед решеткой обезьяньей клетки или находящимся внутри нее.

Само собой разумеется, что невозможно при наличии тысяч различных животных уберечься от болезней. Не всегда болезни бывают так опасны, как холера, которая, как я уже упоминал об этом раньше, в течение короткого времени почти уничтожила всех моих животных. Я не причисляю к особым проявлениям болезненности и те, которые обнаруживаются у многих животных после утомительного перехода из глубин далекого континента и переезда через несколько морей и океанов. Читатель припоминает из главы «Ловля диких зверей», какое сильное возбуждение и изнеможение вызывает, это у многих животных. Когда новый транспорт животных поступает в зоопарк, то первейшей задачей тех, кому поручен уход за животными, является успокоение их нервов и восстановление их нормального здоровья при помощи размеренного питания и постепенного приучения к климату. Когда животные придут в нормальное состояние и несколько акклиматизируются, им начинают давать пищу в соответствии с твердыми, установленными мною правилами. Взрослый лев получает предписанный ему рацион. Три раза в неделю ему дают конину и раз в неделю — говядину, включая голову и сердце. Один раз в неделю для хищников устраивается постный день. Это делается не ради экономии, а потому, что и на воле хищники не каждый день «обедают» мясом и такое кормление ближе подходит к естественным условиям. Я даю также много костей, так как справедлива пословица, что «кости помогают образованию костей», и, кроме того, они укрепляют челюсти. У меня был удивительно красивый берберийский лев, который страдал от фистулы на передних клыках, и, кроме того, у него была поражена верхняя челюсть. Сначала ему давали молоко, яйца, рубленую говядину — такую пищу, которая не раздражала воспаленного места. Вспухшие губы скоро приняли свой нормальный вид, животное снова окрепло, и тогда я стал давать ему кости, причем испорченные зубы сломались и выпали сами собой.

Очень интересный случай, подробности которого больше могут интересовать специалистов, чем читателя, произошел у меня во время болезни индийской буйволихи, которая заболела у себя на родине еще до отправки. У нее по невыясненной причине началось сильное воспаление носа. Животное сильно лихорадило, и оно худело на глазах. Исследование показало, что воспаление произошло от нарыва, наполненного червями. Бедную буйволиху сначала стали лечить научными методами, однако улучшение не наступило. Но вот однажды пришел старый индус, который заинтересовался больным животным. Когда ему сказали, что было испытано много разных средств и все оказалось напрасным, он улыбнулся в ответ и сказал, что вылечит буйволиху за один день. Мы все равно считали животное потерянным и охотно дали согласие на опыт. Он исчез и вернулся через несколько дней с пучком цветущих веток неизвестного нам кустарника. Все, что я могу сказать об этом растении, это то, что его цветы распространяли довольно резкий, одуряющий запах. Этот пучок индус крепко привязал к хвосту животного. Буйволиха, обеспокоенная этим, начала обмахиваться хвостом и бить им себя по голове, пытаясь сорвать ветки с хвоста. Тем самым она приводила их в соприкосновение со своим носом и пастью. Через некоторое время черви, словно одурманенные, посыпались сами из носа. Нарыв вскоре зажил, и животное выздоровело окончательно.

Медведи

Так же просты, как этот домашний способ, — конечно когда их знают, — и все другие лечебные средства, которые я сам нашел, создав со временем стройную систему подобных методов лечения. Я всегда при лечении различных болезней, кроме заразных, старался пользоваться старинными домашними средствами. Да было бы совершенно невозможно звать каждый раз врача, когда кто-либо из моих тысяч питомцев заболевал насморком или повреждал себе ногу. В качестве примера, когда в подобных случаях благодаря наблюдательности и сообразительности я добивался успешного результата, могу привести случай с белым медведем. У него вследствие недостатка движения — а у прежнего хозяина медведь содержался в тесной клетке — когти на задних лапах не только вросли в мясо, но прямо-таки прошли насквозь и вышли наружу. Подобные неприятности случаются с белыми медведями довольно часто, так как они имеют привычку при каждом повороте садиться на задние лапы всем туловищем. Я приказал сколотить большой пересадочный ящик и заставил медведя перейти в него из большой клетки. Спереди ящик был снабжен решеткой, на которую медведь становился, когда я с несколькими сторожами кантовал ящик. Это было сделано для того, чтобы обрезать животному когти, не связывая его и не подвергая наркозу. Когда медведь встал на ноги, ящик при помощи веревок подняли на козлы. Затем я подлез под решетку и стальными щипцами для резки проволоки обрезал ему когти, предварительно крепко привязав сначала одну, потом другую ногу. Отрезанные когти можно было сравнительно легко отделить от воспаленного гниющего мяса. После того как операция была закончена, медведь перекочевал в другую клетку, пол которой был выложен цинковыми листами. Я приказал наполнить клетку наполовину водой; таким образом, медведь был вынужден лежать задними лапами в воде, которую постоянно меняли и охлаждали. Через две недели медведь совсем выздоровел и был продан по высокой цене в один из зверинцев.

В животном мире широко распространена также любовь к алкоголю и сахару. Я не скажу ничего нового, отметив, что скаковым лошадям дают перед скачками шампанское и этим же вином протирают им ноздри. Давно всем известно, что обезьяны охотно пьют вино и водку, а читатель вспоминает подвыпившего слона, который при перевозке причинил мне много неприятностей и, наконец, во хмелю уснул, растянувшись на соломе. О спаивании водкой медведей — к тому же с очень жестокой целью, вызывающей возмущение каждого любителя животных, — я узнал случайно при продаже нескольких европейских медведей владельцу одного зверинца Мальфертейнеру. Когда я передавал ему медведей, то заметил, что его клетки были ненадежны для таких необыкновенно крупных и сильных экземпляров. В это время подоспел как раз цыганский табор, проявлявший большой интерес к медведям. Мальфертейнер узнал, что у них водятся деньги и перепродал приобретенных медведей этой компании предсказателей будущего и бродячих лудильщиков. На вопрос, как они думают везти купленных медведей, которые еще не были дрессированы, без клеток и какой-либо вспомогательных средств, цыгане только лукаво улыбнулись и ответили, что это уже их дело. Первое, что сделали цыгане, когда звери перешли в их собственность — это заставили их два дня голодать. Затем они притащили бочку сельдей. Несмотря на отвращение к подобной пище, косолапым пришлось покориться. Голод сильнее отвращения. На третий день медведи съели все селедки и почувствовали страшную жажду. Однако, их новые жестокие хозяева воды не дали, а подсунули чан с подслащенным спиртом. Медведи жадно набросились на вкусную жидкость, перепились и уснули крепким сном. Тогда цыгане бесстрашно вошли к ним в клетку и клещами выломали у совершенно безопасных зверей клыки и вырвали когти. Они не думали о том, что медведи могут проснуться во время операции. Вырывая животным когти прямо с мясом, эти люди не испытывали никакого сострадания. Одновременно обоим медведям продели сквозь ноздри железные кольца и на шею надели цепь, проходящую через носовое кольцо. Закованных и теперь уже беззащитных животных цыгане погрузили на телегу и уехали с ними. Через несколько часов, уже в пути, медведи проснулись, упали с повозки и должны были на цепи следовать за своими хозяевами. В довершение всего цыгане надели им намордники, которые были, впрочем, совершенно излишни, так как наполовину еще пьяные и слабые от боли животные и не думали о нападении на своих мучителей.

В 1908 году я задумал основать в Штеллингене первую немецкую страусовую ферму. Спустя год мой проект уже был претворен в жизнь. На большой поляне разгуливали сотни страусов всех африканских видов, обитающих на пространствах от мыса Доброй Надежды до Голубого Нила. Среди них уже было много молодых птиц, выросших в Штеллингене. Наибольшее удивление вызывал, однако, инкубатор с такими же инкубационными аппаратами, как на калифорнийских страусовых фермах. Мы наблюдали, как страусы вылуплялись из яиц, подсушивались на песке, обогреваемом змеевиками с паром, и первые дни питались крошечными кусочками яичной скорлупы. Хорошо обогреваемое помещение было окружено толстыми стеклянными стенами. Внутри инкубатора был устроен небольшой засеянный люцерной луг, на котором молодые страусы паслись первые дни. Позднее они по своему желанию могли через стеклянные двери выходить наружу и получать на воле ту же пищу, что и взрослые птицы. Спустя полгода у подросших молодых страусов обрезали перья — мучительная процедура, повторяемая каждые девять месяцев.

Любителям животных я открою секрет, что страусы, если они здоровы, всегда находятся на открытом воздухе, благодаря чему у них и вырастают такие пышные перья. Ежегодные снежные ванны этих забавных тропических птиц, несомненно, относятся к наиболее интересным зрелищам моего зоопарка.

Если моя профессия и грандиозность моего предприятия заставляют меня часто делать скачки из области ветеринарии в область дамских мод, то еще чаще мне приходится выходить за пределы научной зоологии, затрагивая смежные отрасли науки. Pantarhei — все течет, — говорил Гераклит[30], признавая тем самым, что фауна, населяющая в настоящее время земной шар, не была создана в один день, а непрерывно развивалась из неизвестных начал в течение различных геологических эпох. На протяжении существования Земли возникали в соответствии с климатическими и биологическими условиями различные животные миры, которые, как это доказывает нам палеонтология, исчезали с лица Земли, когда изменялись условия жизни. Находки скелетов исчезнувших животных и окаменелостей дают нам представление о тех доисторических гигантах, которые некогда населяли нашу планету. В 1861 году у Золингофена был найден окаменелый отпечаток летающего ящера. Дальнейшие находки привели к реконструкции доисторической птицы археоптерикса. В Америке находка хорошо сохранившегося целого скелета диплодока произвела подлинную сенсацию, а меня навела на мысль поставить это чудовище, вытесанное из камня на новой территории моего зоопарка.

Для осуществления этого замысла я нашел подходящего скульптора в лице Иозефа Палленберга, который еще раньше вылепил замечательные, привлекшие всеобщее внимание барельефы крокодилов и ящериц для павильона рептилий в моем предприятии на Нёйен-Пфердмаркте. Я отправил молодого Дюссельдорфа, который был в восторге от моего предложения, в Аргентину, в музей Ла-Плата для изучения на месте найденных останков доисторического гиганта. Палленберг внимательно изучал находки доисторических животных в музеях Берлина, Парижа, Лондона и Нью-Йорка и так удачно восстановил их облик, что его модели заслужили признание и удостоились похвалы знаменитых европейских и американских палеонтологов.

В 1908–1909 годах Палленберг совместно с целым штабом сотрудников создал скульптуры допотопных чудовищ в натуральную величину. Вот доисторический носорог схватился не на жизнь, а на смерть со стегозавром. А вот аллозавр пожирает труп бронтозавра и над вершинами деревьев поднимается страшная голова игуанодона, который своим длиннохвостым туловищем немного напоминает гигантского кенгуру. Из мутной воды высовываются пасти покрытых твердой чешуей предков современных крокодилов. Летающие драконы, зацепившись своими крыльями за выступы утесов, взирают на сказочное создание — трехрогого быкозавра и других доисторических животных, среди которых двадцатичетырехметровый диплодок привлекает к себе особое внимание зрителей. Этот ископаемый ящер, весивший выше 20 000 килограммов, должен рассматриваться как самое крупное млекопитающее, когда-либо жившее на суше. И только гигантский, или голубой, кит, который в семь раз тяжелее диплодока, но немыслимый вне просторов Атлантики, является, несомненно, самым грандиозным млекопитающим, которое когда-либо создавала природа. Огромные размеры этого морского колосса посетитель зоопарка может лишь тогда полностью осознать, когда он проходит через выставленную рядом с арктической панорамой челюсть гренландского кита, подобную порталу собора.

Разве океанские просторы, неисследованный еще подводный мир или очаги лихорадки — болота глубинной Африки, где еще не ступала нога человека, не хранят следы исчезнувших эпох, к которым перебрасывает мостики хранительница древностей нашего животного мира —.Австралия.

Не раз привозили мне мои экспедиции из глубин больших континентов полученные от туземцев сведения о неизвестных нам видах животных. Не так часто, как многие, может быть, думают, эти рассказы являются обманом или преувеличением, гораздо чаще тщательная их проверка приводила к новым важным открытиям. Большой известностью пользуется в современном животноведении находка останков гигантского тихохода в Южной Америке. У всех еще свежо в памяти возбуждение в научных кругах, вызванное открытием окапи. Очень часто примитивные образцы произведений искусства туземцев дают указания на существование неизвестных видов животных. Так, например, несколько лет назад я получил из разных источников сведения о рисунках на скалах и в пещерах Родезии. Одно сообщение исходило от моего агента, а другое — от одного высокопоставленного англичанина, который ездил туда охотиться на крупную дичь. Первый прибыл в центр континента с юго-запада, второй — с северо-востока. Примечательно, что показания обоих совпадали с рассказами туземцев о появлении чудовища, наполовину слона, наполовину дракона, которое обитало в непроходимых болотах. Еще несколько десятков лет назад мой замечательный агент Менгес сообщал о подобном сказочном чудовище. В Центральной Африке на стенах пещер были также обнаружены сделанные туземцами примитивные рисунки, изображающие это чудовище. Из всего того, что я узнал, следует, что речь идет о каком-то виде бронтозавра. Сведения, полученные мною из столь разных источников и тем не менее хорошо согласующиеся между собой, убеждают меня в том, что это животное существует и поныне, тем более что, по уверениям местных жителей, ни крокодилы, ни бегемоты в этой местности не водятся. Я привожу все эти сообщения с оговоркой, так как мои агенты утверждают, что подобное животное не встречается в этих районах. Затратив большие средства, я тотчас же снарядил экспедицию в этот район Африки, однако ей пришлось вернуться ни с чем, во-первых, потому, что в этих непроходимых, тянущихся в несколько сотен километров болотах мои люди заболели тяжелой формой лихорадки, а во-вторых, продвижению экспедиции сильно мешали частые нападения воинственных туземцев. В другой раз я принял участие в многообещавшей экспедиции Тендагуру, которая, хотя и не нашла неизвестное болотное чудовище, но зато привезла останки доисторического животного огромных размеров.

Несмотря на это, я не теряю надежды, что мне удастся доставить нашим зоологам доказательства существования такого животного и тем самым дать толчок новым открытиям. Ибо когда люди убедятся в том, что и теперь еще существует животное, которого уже несколько тысячелетий считают вымершим, то они с новой энергией примутся за поиски неизвестных еще видов животные суши и моря.

Общение

Послесловие

(из предисловия и послесловия Лоренца Гагенбека к опубликованному в 1948 году юбилейному изданию книги)

«Вся моя жизнь прошла в практической работе. Я впервые пробую в этих набросках перейти из области дела в область слова. Я не профессиональный писатель и должен просить снисхождения у опытных литераторов, а также и у публики. Я надеюсь, что содержание настоящего труда искупает его форму изложения, с которой мне нелегко было справиться в этой первой и последней моей книге», — так писал мой отец в 1908 году в предисловии к первому изданию воспоминаний о своей жизни.

Еще четыре года нам было суждено работать втроем над расширением уже тогда широко разветвленного по земному шару нашего предприятия. Мне, Лоренцу Гагенбеку, было поручено управление нашим цирком, находившимся в Северной Америке на гастролях после окончания всемирной выставки, а также руководство заморской торговлей зверями. В то время как Генрих устраивал по образцу Штеллингена зоологический сад в Риме и снабжал его зверями через Гамбург, я снаряжал по случаю гастролей нашего цирка в Буэнос-Айресе в 1910 году первую экспедицию в Антарктику. Удачливый путешественник Иоганн Палленберг, брат известного скульптора, привез в Штеллинген впервые трех морских слонов и несколько редких видов пингвинов, которые, будучи выставлены в новом бассейне панорамы Южного полюса, вызвали сенсацию. Другой достопримечательностью сезона были привезенные Гансом Шомбургком из Либерии карликовые бегемоты.

К сожалению, в первые сорок лет существования нашего предприятия по торговле животными многие из привозимых редких экземпляров не были еще достаточно изучены зоологами. Брауншвейгский профессор доктор Ноак был первым зоологом, изучавшим сомалийского осла (Asinussomaliensis Noak), который в свое время привлек внимание Бисмарка, и после этого всегда проявлявший интерес к вновь поступающим к нам животным, разделяемый так же и Лидеккером в Англии. К 1913 году уже насчитывалось 60 новых видов млекопитающих животных, которые впервые были живыми ввезены в Европу Гагенбеком. Позднее, когда находившиеся у нас на службе зоологи — д-р Соколовский, д-р Кноттнерус-Мейер, профессор-доктор де Бо и Жуковский — посвятили себя изучению этой области зоологии, число новых видов значительно увеличилось и не ограничивается доставленным впервые в 1937 году живым морским леопардом (Ogmorhinusleptonyx Blainville). Если столь большой интерес вызвали млекопитающие животные, хотя и известные ученым, но никогда не показанные в неволе ни в Германии, ни в Европе, ни вообще где бы то ни было, то еще большее внимание со стороны зоологов было приковано к тем видам животных, которые благодаря нашему импорту демонстрировались впервые. В научной литературе таким животным давали названия с приставкой «hagenbecki», как, например, гигантскому кенгуру (Macropushagenbecki Rotschild, Северная Австралия), которого в данном случае так классифицировал английский любитель животных сэр Уолтер Ротшильд.

Сотнями насчитываются новые виды животных, которых обнаружил в Восточной Сибири наш старейший, ныне здравствующий 97-летний путешественник фриц Дорриес, собравший за двадцать семь лет своего пребывания в этой части России около 87 000 экземпляров одних только насекомых, бабочек и т. п. Он был другом детства моего отца и сыном упомянутого в первой главе книги булочника, которому мой отец показывал свою коллекцию жуков из Вест-Индии. Когда оба приятеля поймали своих первых лягушек у гамбургских городских стен, то стража с алебардами, охранявшая Миллернские ворота, брала еще с прохожих по шиллингу за право прохода через эти ворота, а спустя 25 лет молодой энтомолог исходил для Карла Гагенбека вдоль и поперек остров Сахалин, и это было в то время, когда мой отец снабжал животными устроенный по его плану североамериканский зоологический сад в городе Цинциннати (штат Огайо).

К началу нашего века имя Карла Гагенбека стало нарицательным во всем мире. Дело, которому он посвятил свою жизнь, получило заслуженное признание. Зоологические и научно-естественные общества Франкфурта-на-Майне, Копенгагена, Лондона, Москвы, Парижа, Амстердама и Нью-Йорка выбрали его СВОИМ почетным членом. Парижская Академия наук присвоила ему почетное звание Officierd Academie de France. Бесконечное число знаменитостей посетило моего отца, выражая ему свое восхищение и признательность. К сожалению, нет больше среди нас моего брата Генриха — прирожденного летописца… Он был оформителем многих европейских и североамериканских зоологических садов и строителем новых громадных загонов в Штеллингене, тогда как мне было предопределено объехать с цирковым балаганом девять раз вокруг земного шара и зарабатывать в мильрейсах, долларах, иенах и пиастрах деньги, которые были жизненно необходимы для подобного приятия.

Последние месяцы жизни Карла Гагенбека все мы вспоминаем с глубокой скорбью. Он предчувствовал близкий конец и своевременно составил завещание, не забыв в нем никого из своих старых сотрудников. До самого последнего дня он выезжал в зоопарк к своим любимцам, которых он всех хорошо знал.

Вечером 14 апреля 1913 года газетные телеграфные агентства разнесли по всему миру весть о смерти Карла Гагенбека, Еще в течение долгого времени после этого международная пресса посвящала «королю зоологических садов и торговцев зверями» обширные статьи и длинные некрологи, в которых отображались жизнь и деятельность моего отца. Знаменитые писатели брались за перо, составляя прочувствованные некрологи. На третий день наши сторожа еще раз пронесли через весь зоопарк гроб на его пути к Ольсдорфскому кладбищу, останавливаясь согласно последней воле моего отца на его любимых местах.

[30] Гераклит — древнегреческий философ, живший в V веке до нашей эры.