Faciam lit mei mernineris: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Для «бригады» же смысл оружия не в этом. Требуемого результата – покалечить или убить, можно добиться и без оного, так как если человека долго-долго бить толпой, то от этого он испортится, рано или поздно. Тактическое преимущество у организованной бригады и так колоссальное… так зачем же оружие?

Применение средств давало преступникам самый главный ресурс – время. Считанные секунды занимала обработка одной жертвы, а это раскрывало новые горизонты – например делала возможным зачистку мини-рынка, или нападение на нескольких потерпевших силами компактного состава. Никогда или практически никогда оружие не использовалось в симметричном конфликте – партизанская тактика была основана на всяческом уклонении от оного. Поскольку финишем всегда было бегство, это накладывало ряд требований на арсенал для охоты на людей. Во-первых средства должны были быть дешевыми и доступными, во-вторых – тихими, а в-третьих – компактными. Ножи, молотки, отвертки, заточки, комактные дубинки и недлинные обрезки железных труб и арматуры – все это нашло широкое применение у «акционеров».

Ударно-дробящие средства отлично зарекомендовали себя за два качества: высокое останавливающее действие и минимальный риск испачкаться в крови. Несколько ударов арматуриной по ногам снижали подвижность жертвы, а несомненным лидером практики был конечно же молоток. Не каждый молоток подходит для этой цели – большинство столярных и слесарных изделий слишком тяжелы, инерционны и ими попросту неудобно драться. Другое дело молоток типа керна – легкий, миниатюрный, с минимальной площадью бойка и довольно острым клинышком с другой стороны. К рукоятке привязыватся веревка, вторым концом на запястье, головка молотка берется в руку, а рукоять заправляется в рукав. Достаточно просто разжать пальцы, и из воздуха материализуется отличный легкий чекан – маневренный и управляемый. Эта штука способна наносить проникающие ранения, так как за счет малой площади замечательно пробивает цель. Были свои ценители этого средства, добившись немалого успеха во внезапном применении по цели. Молоток – прекрасный инструмент для первого удара. Несомненные недостатки оного – все-таки ограниченная применимость в драке и неудобство постоянного ношения.

Как несложно догадаться, настоящий «король» оружия нападения – Его величество нож. Эта тема мною очень любима и мне близка, поэтому немного подробнее остановлюсь на технике и тактике этого специфического применения ножа.

Если проанализировать особенности криминального применения ножа, то будут очень заметны отличия и тактически выгодных моделей, и техники от основ привычного нам ножевого боя. Практически нет такого действия как «порез», отсутствуют фехтовальные мотивы, да и сами ножи – как правило совершенно тупые, по форме приближенные к стилету или просто узкому колющему клинку. Происходит это потому, что если в спортивном ножевом бое большинство имеет намерение тренироваться без явного намерения применять, то в «бригадах» все с точностью до наоборот: есть намерение применять без какого-либо желания тренироваться и что-то изучать. С личным уровнем каждого бойца в ноже происходит то же самое что с рукопашными навыками – гораздо эффективнее работать не над улучшением техники владения инструментом, а над тактикой эффективного группового нападения. В симметричном поединке сложно нанести пять-шесть уколов в фатальные зоны даже по безоружному, когда тот готов дорого продать свою жизнь. А если на жертве висят еще двое соратников – ножевик может нанести и двадцать ударов, причем выцеливая и не спеша. Были в движении и свои мастера этого благородного ремесла, но в основной своей массе практики умели быстро и серийно колоть жертву до полного упокоения цели. Рост личного уровня проявлялся в уменьшении малорезультативных тычков по чем попало в пользу адресного поражения уязвимых зон. Тут есть свои нюансы.

Во-первых, крови в человеке довольно-таки много, и при нанесении ран с большой площадью или задевающих сосуды, ухлыздано будет все вокруг, а с заляпанной кровью одеждой еще до дома надо добраться. Когда бьют руками например одевают нитяные перчатки и подворачивают рукава. Поэтому же крайне нежелательно поражать ножом голову и шею кроме контрольного добивания, и по этой же причине практически у всех криминальных культур ножи для преступников стремились к форме стилета, а также уважением пользовались отвертки и шаберы. Высокое останавливающее действие широкого клинка с шириной раны компенсировалось серийностью и глубиной близко расположенных уколов – причем со стороны порой слышно было только хлопки от пробиваемой уколом одежды. Кровь вообще не выходила наружу – оставаясь где-то под курткой. Такие ранения не валят с ног сразу, порой на адреналине жертва вообще их не чувствует. Но заметно теряет в скорости, и уже никуда не может деться от остальных радостей в виде летящих ботинок и аргументов. Если нужно быстро посадить человека на жопу используя нож, практика родила три технических действия: укол в солнечное сплетение, укол под основание ягодицы и укол в пах.

Во-вторых, нож в общих групповых действиях должен быть грамотно вписан тактически. Очень мало было мастеров сольных партий с ножом – все-таки там нужно уметь им драться в условиях, близких к симметричным. Интересуясь изучением этого вопроса, я немало времени потратил на общение с ними – но именно в этой части ремесла ничего сверхъестественного не увидел. А вот в тактике группового нападения свои ноу-хау практика родила. Грамотный ножевик до последнего скрывал оружие, а во время нападения держался на расстоянии пары шагов от свалки – выискивая место для атаки и подхода к жертве. Как только соратники поворачивали оную боком или спиной – тут-то и следовал рывок к цели… и быстрое нанесение серии уколов. Большим почтением для этого пользовался кстати презираемый большинством основоположников ножа обратный хват – особенно для поражения цели сверху вниз, когда хотя бы нагнули к земле, или уже уронили.

В-третьих, именно нож культивировался в бригадах как личное оружие самообороны каждого бойца. Где-то за отсутствие ножа бойца штрафовали соратники, где-то использовались средства пропаганды – «без ножа ты лох и терпила», ну а кто-то правильные выводы делал самостоятельно. Даже при очень примитивной технике у человека без единого ограничителя перед его применением спонтанные драки выходили неплохо, что повышало безопасность жизнедеятельности бойца за пределами охотничьих вылазок. Иногда нож служил и способом разрешения междуусобных конфликтов, хоть и относительно редко – чаще хватало драки. Но мастеров короткого клинка сильно опасались задевать, а история движа хранит смешные моменты наподобие разрезанного крест-накрест ебала одного говорливого и непочтительного арийского воина. По сравнению с аналогичным эпизодом в Нефтеюганске потерпевшему повезло: на суровом севере за аналогичное прегрешение на морде вырезали свастику.

Какими были все эти изделия, действительно, а не в теории, боевые? Их отличала общая кондовость, дешевизна и примитивность изготовления. От самоделок до китайского ассортимента, но вещи были все с печатью рабочего инструмента. Арсенал бригады А. например выглядел не эстетичнее чем рабочий сундучок слесаря-сантехника: какие-то ржавые острые железки, отвертки, самодельные страшного вида дубины с шипами, сомнительного вида ножи. Из исторических параллелей могу вспомнить только наверное окопные самоделки времен Первой мировой – наверное схожие условия применения группами не слишком обученных бойцов, диктовали одинаковые конструкторские решения.

Завершая тему аргументов, не могу не вспомнить главное вспомогательной средство для нападений: слезоточивый газ. Живительный ирритант имел своих верных поклонников, но характеризовался выраженным недостатком: кроме собственно залитого газу доставалось и всем остальным, а бегать со слезящимися глазами удовольствие на любителя. Поэтому или баллончики применяли очень бережно и мало, или оставляли газ для развлекательных и хулиганских выходок, поскольку кроме суровых «акций» душа бойцов порой просила еще и лулзов.

***

Как несложно заметить, такая элементарная вещь как «акция» содержит массу тонкостей и нюансов, не всегда и не вполне очевидных. На высоком уровне данным ремеслом владели единицы, которые, собственно говоря, и рисковали минимально в процессе осуществления преступной деятельности. Основная масса «бригад» чаще реализовала бессистемные и хаотичные нападения, в которых накапливали опыт лучшие, которые делали следующий шаг – ну а их товарищи, не переросшие пьяные беспорядочные нападения, как правило, отправлялись сидеть. Успех прогресса в этом деле зависел от двух базовых свойств личности, которые обуславливали достижения в «прямом действии».

Во-первых, главная проблема бойцов даже не разгильдяйство и слабость, а рефлексия, когда человек начинает слишком много думать. В этом кроется большая опасность, поскольку задачи «акции» очень конкретные, и требуют не глобальных умствований, а предельного сосредоточения на решаемой задаче. Для достижения результата думать следует только и исключительно о том, что нужно сделать прямо сейчас: догнать, ударить, добежать до гаражей, перейти улицу, достичь транспорта. Не случайно все армии мира пришли к идее униформы и строевой подготовки – когда обезличивание отдельных участников становится залогом того, что подразделение будет работать как единый механизм. Для механизма нужны детали, а не уникальные личности. У тех же скинхедов стремление к униформе было заложено на субкультурном уровне – одинаковые стрижки, ботинки, куртки. Любые формы рефлексии ослабляют подразделение и являются источником опасности, когда вместо того чтобы делать начинают думать. Выгодное отличие наших героев от тех же самых «самооборонщиков» - умение мгновенно принимать решение и начинать жестко действовать тогда, когда это стало даже не необходимым, а просто возможным.

Вторая составляющая успеха – рационализм. Лучшие и самые успешные представители преступной среды не имели никаких сложных душевных переживаний в духе Достоевского, не смаковали насилие и за редким исключением не имели никаких патологических склонностей. В обычной жизни это были нормальные ребята: в меру дружелюбные, адекватные, вполне социализированные. По сути они решали не идеологическую и моральную, а чисто техническую задачу – как покалечить или убить, и именно игнорирование морали, а не ее подмена на мораль извращенную, обеспечивали достижение своей цели. Практически любые отступления от этого правила, включая чрезмерную веру в Идею – как правило заканчивались плохо, так как потеря рационального начала в принципах прямого действия становилась путем для принятия неверных решений в тактике.

***

Подводя некий итог для этой главы, хотелось бы сказать вот о чем. Представляю себе хор комментаторов, возмущенных содержанием инструкций как нужно правильно акционировать и раскрытием особенностей тактики. Мне это слышать достаточно забавно, поскольку научиться по книжке «прямому действию» примерно так же реально, как по инструкции научиться например трахаться. При первом прочтении мануала остается ощущение что все понял и все умеешь… но столкнувшись с практикой скорее всего обнаружится, что реальность и наши представлении о ней сильно отличаются.

Так вот, для осуществление «прямого действия» не нужно читать много слов, а нужно только одно: стать преступником. После этого момента единственным учителем и экзаменатором становится практика – усвоение материала происходит только в момент воплощения его в реальность.

А вот понимание того, как устроена преступная среда изнутри, на самом деле полезно широкому кругу читателей. Кому-то это позволит избежать лишних иллюзий при оценке своего боевого потенциала, ну а кого-то, надеюсь, убережет от участия в дурной «акции», так как зная базовые принципы нетрудно оценить себя и потенциальных «соратников» на предмет соответствия тех умений которые есть и тех, которые нужны.

Я не случайно столько раз повторяю, что пишу о преступности – это крайне важно для понимания написанного. Потому что каким бы не был романтическим и идеалистическим взгляд на «национальную борьбу», при выборе этого жизненного пути важно знать, что на практике не будет священной расовой войны, а будет ровно то что я описываю, с очень высокой вероятностью печального финала.

Рассказывать читателям про то, что калечить и убивать людей толпой, например, плохо, у меня желания нет – понимание этических рамок у каждого свое, и я очень надеюсь что возникает оно из более фундаменатальных источников, чем мой скромный труд. Совершать или не совершать преступление это довольно интимное дело каждого, и я не считаю себя вправе давать по этому поводу какие-то советы.

В этой главе о предмете было написано весьма обзорно – ясно, что тактика «прямого действия» гораздо обширнее. Но тут постарался во-первых не повторять написанное ранее по этой теме, а во-вторых – сохранить общую концепцию: не научить чему-то, а рассказать про определенное явление

Что еще осталось за пределами нашего повествования по теме тактики? Наверное, все что касается организации внешней и внутренней безопасности банды. Но про это мы поговорим в главе про борьбу с экстремизмом – там будут раскрыты как раз слабые точки этой формы преступного сообщества.

14. Добрыня Израилевич Штрайхер

История еврейского вопроса и Движения в точности соответствует классической закономерности, согласно которой то, что в первый раз является трагедией, во второй превращается в фарс. Это наблюдение в равной мере применимо что к еврейской проблеме, которая после известных событий Второй мировой выродилась в плохой водевиль с заранее известными ролями, что к значительной части Движения, которая по сравнению с историческими предшественниками из Германии представляло собой натуральный фарс. Тема евреев и русского национализма в исторической перспективе слишком академична для нашего разговора, так что поговорим лишь о некоторых ярких и запоминающихся персонажах.

***

Среди множества людей, в те годы относивших себя к Движению, чрезвычайно хорошо помню одного субъекта, сочетавшего в себе множество колоритных черт. Имя его пусть останется во мгле истории, а вот погоняло заслужило занесения на скрижали. Звали его Штрайхер, и подобно множеству относящихся к Третьему рейху прозвищ фамилию германского доктора-затейника он выбрал себе сам.

На первый взгляд и издалека Штрайхер производил впечатление. Достаточно взрослый – старше большинства наших героев, за сто восемьдесят роста и под сотню весом, Штрайхер всегда еще и выглядел соответствующе. Носил он черные рубашки, заправленные в камуфляжные штаны, которые в свою очередь заправлял в берцы. Куртки к этому гардеробу полагались исключительно расово верные – как правило уже известный читателю излюбленный акционерами «гром» со щитками на предплечьях. Все портило ебало – к габаритам и шмоткам прилагалась раздувшаяся физиономия с двумя подбородками и розовыми пухлыми щечками, затемненные очки с диоптриями и лохматая шевелюра как у Льва Давидовича Троцкого. Портрет дополняли топорщащиеся усы.

Сказать, что Штрайхер был националистом, значит не сказать ничего. Сам он себя относил к некоей «первой десятке экстремистов Екатеринбурга», и тут я склонен с ним отчасти согласиться. Пользуясь терминологией «грибных эльфов», Штрайхер без сомнения входил не в десятку – в пятерку самых отвратительных «неуподоблюсь» правого движа нашего региона. С юного возраста он неотвратимо шел к успеху. Еще на ранних курсах исторического факультета он не бил дворников и говнарей, а приложил руку к таинственной и ужасающей Лиге Арийского Сопротивления, чьи пропитанные ненавистью манускрипты занимают почетное место в моей коллекции экстремистских материалов региона. Лига Арийского Сопротивления вне всякого сомнения была правопреемницей другой известной Лиги - Сексуальных Реформ. Каждая буква их распечатанных на ризографе творений сквозила яростью национальной борьбы с проклятым Режимом.

Несмотря на внушительные габариты и грозный вид нашего героя, я всего один раз видел как Штрайхер дерется. Произошло это на праздновании Масленицы на льду пруда парка у Вознесенской горки, где Штрайхер вышел на ристалище, после назойливых уговоров и пинков, против кого-то из молодых РНЕшников весом килограммов этак шестьдесят пять при высоком росте. Спустя несколько секунд отмахивания руками зажмурившись, Штрайхер принял важное решение, которое я спустя годы увидел в известном сетевом комиксе про Толераста: «Толераст! Ты набьешь им морду? Нет, я подставлю им жопу!». Именно это Штрайхер и сделал – свернувшись под градом пиздюлей буквой «зю» подставил толстый зад под сытные подсрачники, которые ему не преминул отвесить оппонент. Полноценно, правда, жопой Штрайхера не воспользовались – не хватило толерантности. К чести бойцовских дел Штрайхера могу сказать одно: в отличие от многих столь же яростных арийских воинов, он никогда не приписывал себе победы в бою и на любые вопросы о прямом действии отвечал очень уклончиво.

Шли годы, ЛАС публиковала все более и более страшные воззвания, а Система все не рушилась. Надо было что-то делать, и Штрайхер примкнул к возрождавшемуся в те годы РНЕ второго созыва. Структура это чрезвычайно противоречивая, и мы обязательно к ней еще вернемся, а пока ограничимся общими вехами исторического пути РНЕ и Штрайхера.