Полустанок: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

При этом Захлебыш мстительно хихикнул, а Вовка-Костыль уставился в пол.

— Михаил Артамонов внес в фонд обороны часы, которыми его наградил нарком, — повысила голос Глафира. — Артамонов поступил как настоящий патриот своей Родины.

Все ахнули и повернулись к Мишке-Который час. Тот вызывающе улыбнулся и до локтя задрал рукав кителя: на запястье левой руки виднелся только отпечаток браслета.

— Вот это да! — выразил всеобщее удивление Вовка.

— Но других ценностей и денег мы от вас принимать не будем, — продолжала Глафира. — Их заработали ваши родители, и они сами дадут на оборону, сколько посчитают нужным. А вот если мы заработаем деньги сами — это будет настоящий вклад в оборону.

— Значит, учиться не будем? — обрадовался Вовка. В третьем классе он просидел два года, не клеилось у него с учебой и в четвертом.

— От учебы вас никто не освобождает, — постучала карандашом по столу Глафира. — Давайте подумаем, где заработать.

— Пойдем к Савченко, он дом строит, — предложил Кунюша. — Ему сейчас вот как люди нужны, — и он провел по горлу ладонью.

— Держи карман шире, заработаешь! — сверкнул глазами Захлебыш. — Лучше метлы заготавливать.

— А если заготовить для школы дрова? — вспомнил я нашу осеннюю поездку в лес. — Школа за них, наверно, дорого платит.

— Вот это правильно,— одобрила Глафира.— Мы с Елизаветой Петровной так и договорились, только хотели, чтобы до этого вы сами додумались. Летом своими силами отремонтируем школу. И будем как можно больше собирать металлолома.

После собрания стали репетировать новогодний концерт. Политическая пьеска всем ребятам понравилась, только никто не хотел играть в ней Гитлера.

— Заставить Рогузина, — не то в шутку, не то всерьез выкрикнул Кунюша. — У него прическа похожая.

— А у тебя руки загребущие, как у него — буркнул Вовка, украдкой сплевывая под парту.

Глафира стукнула ладонью по парте:

— Кто больше получит за неделю плохих оценок, тот и будет исполнять эту роль. А теперь давайте послушаем Надю.

Надя вышла вперед, строго оглядела всех и начала декламировать:

Стихи были необыкновенными, возвышенными и тревожными одновременно. Казалось, что стены раздвинулись, и мы сами видели, как по черному сумраку ленинградских улиц шагает с высоко поднятой головой Киров и мостовая гулко звенит под его ногами.

А когда Надя закончила:

все еще долго сидели не шелохнувшись.

В темноте улицы нас осторожно окликнул Артамонов:

— А меня сегодня чуть дезертир не убил. Шел в школу, а он выходит из лесу около третьего отделения и спрашивает, есть ли у меня петарды. Охочусь, говорит, от воинской части, а пороху маловато. Страшный, обросший, щека обморожена. Еле удрал от него! Может, это шпион, а?

— Ну и помело ты: с медведя начинал, а закончил шпионом, — набросился на него Захлебыш. — Дугу бы на тебя надеть, а на нее колокольчик повесить, чтобы передохнул твой длинный язык.

— Да ну тебя, я правду говорю, — обиделся Мишка. — Иду, а он из кустов — страшный, обросший...

— Ладно, — пожалел его Генка, — так бы и сказал, что неохота потемну домой топать. Пойдем, переночуешь у нас, а завтра это дело обмозгуем. Только ведь сочиняешь ты все.

На всякий случай мы рассказали об этом начальнику станции. Зуйков задумчиво пожевал губами.

— Вообще-то, была ориентировка, что один дезертир ушел возле Дарасуна с эшелона. Он с приисков, его теперь там ищут. С другой стороны, мало ли что может быть — не один ирод на свете. Опять же Артамонову верить нельзя. После того, как он на самом деле предотвратил крушение, уже дважды ставил нас в неловкое положение. Заявит, что обнаружил лопнувший рельс, пошлем бригаду, а там оказывается или заусеница, или неровный стык. Но на всякий случай ухо надо держать востро.

ГОЛОД, ХОЛОД И САЛО-ШПИГ

— Есть хочу, — жалобно ныл братишка, — картошечки хочу, молочка!