— Никак его не пойму: или он придуривается, или трусит,— растерянно сказал Славка.— Что же делать-то: а вдруг и вправду диверсант сидит?
Мы молча уставились в костер, не зная, что делать...
— Отодвинуться бы на всякий случай, ― забеспокоился я.— Вдруг трубу разорвет. Давайте отойдем.
— Что это на конце трубы?— спохватился Генка.— Парашют прицепили, что ли?
— Ну, поросенок!— набросился я на братишку.— Не успеешь отвернуться, как он что-нибудь да нашкодит. Зачем ты повесил туда испанку?
— Мокрая,— спокойно ответил Шурка,— пусть сохнет.
— Ладно вам, тише,— осадил Славка,— я ее сейчас палкой сниму.
Он стал выламывать сухую тальничину, но в это время труба вздрогнула, раздался грохот и над костром взметнулось облачко пара. Труба упала с рогатины, чурбачка в ее отверстии не было, испанки на конце — тоже.
— Так тебе и надо, будешь ходить голоуший,— припугнул я братишку.— Живо шлепай домой, а то я маме скажу.
Братишка всхлипнул, обошел вокруг куста и снова встал рядом.
— Что же делать, а вдруг это и правда шпион?— вслух подумал я.— Может, на станцию сообщить?
— Так он и будет ждать. Услышал выстрел и убежал в лес,— возразил Генка.
— Надо его самим увести на станцию. Скажем, что это мы стреляли, у нас ребята в кустах сидят,— поправил Славка очки.— Руки за спину спрячем, будто у нас самопалы. А если он нападет — будем кричать, с троими-то он не враз совладает.
Мы осторожно пошли за Славкой и увидели в кустах небритого незнакомого человека. Он сидел на валежнике, ел хлеб и запивал его водой из бутылки.
— Кто это тут стреляет?— спросил он, обернувшись к нам.— Так ненароком и в человека попасть можно.
— У нас тут стрельбище, стрелковый кружок пришел,— соврал Генка.— Мы бы вас попросили пройти на станцию, а то тут пули летают.
Незнакомец отставил бутылку и сунул руку в карман.
— Тихо, не шевелиться!— срывающимся голосом выкрикнул Славка.— Чуть что — сразу пальбу откроем!
— Эх вы, вояки,— улыбнулся незнакомец, вытаскивая носовой платок и вытирая губы.— Я-то знаю, что ничего у вас за спиной нет, а меня вы приняли за шпиона. Ну, верно я говорю?
Незнакомец не спеша закурил, поднялся и отряхнул брюки.
— А вообще-то вы молодцы, так и надо. Пойдемте, мне уже на поезд пора.
Мы шли следом, пристыженные и удрученные. В комнате дежурного незнакомец пожаловался начальнику станции:
— Меня, Зуйков, чуть было не арестовали. Грозились даже подстрелить. Вот и приезжай к вам ремонтировать аппаратуру.
— Ты уж на них не сердись, время теперь такое,— примирительно улыбнулся Зуйков.— Сам знаешь, какое время. А вы, ребята, правильно действовали. Только одному из вас надо было бежать на станцию, а двум следить, чтобы диверсант не сбежал. Учтите это на будущее.
ЧУЧЕЛО - АВТОМАТ
Дни шли за днями — быстрые, тревожные, хлопотливые. Время разворачивалось, как туго свернутая пружина, события мелькали, будто в калейдоскопе.
За все лето не выпало ни одного дождя и раннее солнце пряталось в сизом дыму: до сих пор где-то горели леса. В поселок стали одна за другой приходить похоронные. Почтальона ждали с нетерпением и тревогой: что он принесет — солдатский треугольник или серую бумажку с казенной печатью? В магазин стали реже привозить товары и продукты, и там теперь выстраивались длинные очереди.
Травы, что мы посеяли,— взошли и зазеленели. На горе, да и возле реки, трава была бурая, сгоревшая на солнце, а у нас в огороде стояла изумрудная зелень.
— Аппетитная, прямо хоть в рот клади,— перегибаясь через забор, причмокивал губами дед Кузнецов. После ухода отца в армию он стал заговаривать с нами и даже интересоваться, как служит отец.