Он стукнул оруженосца по плечу перчаткой и понукнул коня.
Дальше ехали молча.
«Он не знает, как я его люблю, — думал Фередир. — Больше своих братьев, больше своего отца. Он самый храбрый и самый умный среди всех рыцарей Кардолана. Пусть он прикажет — и я брошусь на меч. На тысячу врагов. Поеду в Ангмар один и вызову на поединок Чёрного Повелителя. И ничего не испугаюсь…»
— Впереди и чуть справа — человек. За кустами, — негромко сказал Эйнор. Фередир почувствовал, что багровеет от стыда — правая сторона была его стороной, и он, замечтавшись, не уследил за ней! Но стыд тут же сменился напряжением. Засада?! Доспехи в мешках… От орочьего лука доспех защитит, а от большого можжевелового — нет… Взять щит на правую руку?.. Сразу догадаются, что их раскрыли… Уже не важно… Коня — вперёд, закрыть им и собой Эйнора… Откуда будут стрелять?.. Откуда нападут?..
Внутренности, как всегда перед боем, скручивало в тугой, болезненный ком. Да где же этот лежащий, чего не вскакивает?!. Где засада?..
— По-моему, он один, — по-прежнему спокойно сказал Эйнор, останавливая своего Фиона. — Пойди посмотри.
Фередир соскочил на размокшую обочину. Отодвинул плащ, вытянул меч — не арнорский, а такой, какими пользуются к востоку от Мглистых Гор, доставшийся от деда. И, раздвигая настороженным клинком кусты, пошёл туда, где теперь уже и сам различал лежащее в густой траве тело.
— Эй, это парень какой-то! — послышался через минуту его удивлённый голос. — Человек, в лохмотьях… Эйнор, слышишь?!
— Слышу. — Эйнор уже подходил тоже, ведя под уздцы обеих лошадей и держа в правой свой меч, откованный ещё в Нуменоре Бар. — Гляди-ка. У него волосы, как у тебя… — Рыцарь передал поводья оруженосцу, поймал не глядя ножны клинком и опустился на колено около лежащего ничком человека. Осторожно перевернул его. — Мальчишка, моложе тебя. Хм… что-то эльфийское в лице… но это не эльф, точно.
— Наверное, и правда из йотеод или из северян. — Фередир наклонился опять. — Он мёртвый?
Эйнор стащил зубами перчатку, положил пальцы по обе стороны грязной шеи найденного.
— Жив… Странно одет. Смотри, какие штаны.
— Странно, — согласился Фередир. — Смешно. Похоже на парусину, как на кораблях Гондора. Только синяя. А рубаха обычная. Ни ремня, ни ножа… Может, ненормальный?
— Или… — Эйнор продолжал вертеть тело. — Погляди, что у него.
Запястья мальчишки были рассечены круговыми ранами — кожа стёрта до мяса. На спине сквозь драную грубую ткань проглядывали длинные рубцы.
— От верёвки и от плети, — тихо сказал Эйнор. — И ноги — босой, всё в кровь разбито.
— Бежал из плена! — воскликнул Фередир и с уважением посмотрел на лежащего. — Наверное, ангмарцы схватили его у истоков Андуина, по ту сторону гор… — Оруженосец стал отстёгивать плащ. — Возьмём его с собой?
— Конечно. — Фередир положил пальцы на виски мальчика. Нажал.
Мальчишка открыл глаза сразу — серые, невидящие. Что-то негромко сказал. И опять то ли впал в забытьё, то ли просто опустил веки.
Глава 3,
в которой мы знакомимся с Гаравом[4]
Я не умер?
Нет, кажется, не умер.
День. Небо это серое… На чём это я лежу? Это не трава… и небо какое-то… половинное…
Да нет, просто надо мной что-то натянуто.
Меня подобрали, всплыла ясная мысль.
Кони фыркают. Да, кони… Кони?!
Кто подобрал?!
ОПЯТЬ?!?!?!
Молнией пролетели в мозгу образы расправ над беглыми. Неужели, неужели?!. Он попытался вскочить, руки и ноги были свободны, но предательская слабость подкосила, в голове тонко запели нудные струны, внутри всё противно ухнуло — и Пашка повалился обратно на плащ.
Плащ… Он лежит на плаще. И над ним натянут плащ — от дождя. Беглого положили на плащ — странно…
[4] Garaf (синдарин) — волк.