Рассказы • Девяностые годы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Примитивные методы разработки повредили руднику с первых дней его существования. Это был один из самых старых рудников на приисках. Из него хищнически выгребли все богатые руды, а потом он стоял заброшенный около двух лет. Когда его снова ввели в эксплуатацию, он первое время приносил только убытки — не менее тысячи фунтов в месяц.

Никто не отрицал, что Олф Брайрли сотворил чудо с Мидасом. Став управляющим, он добился того, что уже через месяц рудник начал давать доход, а через полгода после того, как была открыта новая залежь, вышел на одно из первых мест по добыче.

Нелегкое это было дело — ползать по темным сырым штрекам, изучая состав отработанных пластов, и нащупывать алмазным буром места для новых выработок. Он не помнил себя от радости, когда на глубине ста двадцати футов напал на богатую залежь, вскрыл ее и стал добывать руду. Эти забои до сих пор питали его рудные лари.

Олф знал рудник, как мальчишка знает свою заводную игрушку, — старую, заржавленную заводную игрушку, которую он сам почистил, смазал и пустил в ход. Он знал на память каждый изгиб и поворот путаных ходов шахты, каждый гезенк и скат, каждое нехитрое приспособление для откатки и дробления руды. Он капитально отремонтировал оборудование и машины; подновляя, усовершенствуя, изобретая, изучил каждое слабое и сильное звено в цепи производственного процесса.

Сидя у себя в конторе, где на стенах висели планы рудника, а на столе лежали синьки с чертежами машин, которые он мечтал заказать, Олф всем своим существом ощущал биение пульса кипящей вокруг работы.

Из окна он мог видеть главную шахту, наблюдать, как рабочих лебедкой спускают под землю; он мысленно следил за клетью, представлял себе, как она, ударяясь и хлюпая об ослизлые стены шахты, спускается на дно, к нижнему горизонту. Он видел перед собой рудокопов, которые, ссутулясь, с мерцающим фонарем в руках, пробираются в сырой, промозглый мрак забоя. Видел, как они, чертыхаясь, чтобы заглушить страх, приступают к работе в опасных восходящих выработках; слышал, как жужжит и ревет бур, как с грохотом рушится порода, после того как запальщик бросится прочь от зажженного шнура.

День и ночь в его ушах стоял грохот сыплющейся по скатам руды. Глухо, размеренно стучали песты ненасытной толчеи. Олф бранился, обзывая бездельниками и лодырями отвальщиков породы, когда ему казалось, что они двигаются, как сонные мухи. Он беспокоился, что начатая к югу от залежи проходка штрека на соединение со слепой шахтой идет слишком медленно. Если хочешь повысить добычу — надо спешить.

Беда с этими старыми рудниками! Американские инженеры уверяли, что они ничуть не лучше корнуэльских, на которых добывали руду сотни лет назад. Олф стыдился своего рудника, который расползся во все стороны без всякого плана и не имел даже необходимой вентиляции, — ничего, в сущности, что могло бы уменьшить опасность работы в забое. В старых выработках во многих местах свод обвалился, в некрепленых кровлях слышались подозрительные шорохи и потрескивания. Не мудрено, что рудокопы отказывались там работать. Олф установил кое-где крепления, стремясь улучшить условия работы, но они по-прежнему были ужасны, по-прежнему ежечасно грозила опасность обвалов, поломок, простоев.

Олф настаивал перед правлением на необходимости генеральной перепланировки рудника, устройства новой вентиляции и крепежной системы. Но ему отвечали, что не станут рассматривать никаких планов, которые могут потребовать больших затрат в ближайшем будущем.

Олф догадывался, в чем тут дело. Рудник собираются продать. Разговор с Пэдди Кеваном подтвердил его подозрения, хотя Олф и говорил себе, что смешно придавать значение словам мальчишки. Олф, в сущности, достиг только одного: доказал своим хозяевам, что рудник может давать доход. Вероятно, они попытаются теперь сбыть его с рук, пока добыча растет.

А тем временем на плечах Олфа лежала ответственность за управление рудником, необходимость поддерживать добычу на определенном уровне. И он взвалил на себя этот груз, который с каждым днем становился все тяжелее. Но его гордость и престиж требовали, чтобы Мидас сохранил то место, которое он ему завоевал.

Олф приобрел репутацию умного и способного управляющего «старой школы», который честно и добросовестно служит своим господам. Завоевать такую репутацию ему было нелегко. Его знания и методы основывались на собственном практическом опыте рудокопа и на отрывочных сведениях по технике, геологии и металлургии, нахватанных им у разных специалистов, с которыми он работал на всех стадиях развития горного дела. Никто лучше его не сознавал собственных недочетов, и никто так не завидовал блестящим молодым людям с университетскими дипломами, которые прибывали на рудники из Германии или из Америки по приглашению крупных компаний. С работниками такого типа, как Олф, пока еще как-то считались, потому что они знали страну, изучили свое дело непосредственно на приисках. Однако все чаще во главе рудников ставили технически образованных пришельцев.

Эти инженеры все в один голос говорили о примитивной и хищнической добыче золота на боулдерских рудниках и всюду в окрестностях Калгурли. Впрочем, заявляли они, большинство рудников погубила не столько плохая система горных работ, сколько совсем уже никуда не годные способы обработки руды. Они вводили открытые забои, тогда как австралийские управляющие предпочитали заваливать отработанные забои пустой породой, чтобы избежать дезинтеграции рудника.

Олф был уверен, что янки ошибаются, что время докажет превосходство австралийского метода. Но рудокопы все еще работали с кайлом и буром при свете фонаря со свечой; бурение шло всухую, при помощи допотопных поршневых перфораторов, и в забоях все время стояла пыль. Люди задыхались в дыму от взрывных работ. Тысячи горнорабочих погибали от чахотки. Плохие крепления, изношенные механизмы приводили к несчастным случаям. Чуть ли не во всех рудниках, где забои пролегали в слабом грунте, то и дело происходили обвалы.

Не так давно на Мидасе произошел крупный обвал. Два рудокопа погибли. Золотопромышленная компания «Мидас» добилась, конечно, решения об «отсутствии вины». А вина, разумеется, была. Олф думал об этом с содроганием: он не мог забыть эти изуродованные трупы и лица рудокопов, которые, рискуя жизнью, под нависшим над их головами тысячетонным сводом, грозившим каждую минуту рухнуть, старались извлечь своих товарищей из-под груды земли и гальки. Сколько мужества и самоотверженности проявили тогда горняки, и это казалось им самым естественным делом!

Олф мучительно переживал этот случай; ведь еще год назад он представил смету на устройство креплений и вентиляции в этом забое. Но ему ответили, что сейчас нужно думать о другом — о сокращении расходов и увеличении прибыли.

— Если забойщик не будет бояться обвала, производительность труда увеличится, — доказывал Олф. — В безопасных условиях рабочий удвоит выработку.

Но все было напрасно. Люди ведь стоили дешевле крепежного леса. Их ничего не стоило заменить!

Однако кое-что в том забое дирекции придется теперь сделать, думал Олф. Американцы только плечами пожимали, когда видели условия, в которых велись подземные работы на некоторых рудниках Боулдера.

— Куда это вы меня привели? — накинулся на Олфа огромный техасец, которому он показывал рудник. Техасец даже не пытался скрыть свой страх, когда увидел, в каком состоянии находится кровля над жильным месторождением, которое они осматривали.

— Уф, — вздохнул он с облегчением, выйдя из опасной зоны. — Ведь эта махина может в любую минуту обрушиться!

— Ничего, еще несколько месяцев постоит, — небрежно ответил Олф, которого задел пренебрежительный тон посетителя.

— Как видно, вы считаете, что если господь бог послал вам золото, то достаточно выгрести его наружу да пропустить через допотопную толчею! — язвительно заметил американец. — Не толчея, а какое-то ископаемое! Оставляет почти столько же, сколько вырабатывает. Да у вас на одних хвостах можно нажить состояние. Модест Марианский говорил мне, что у вас даже теллуристые руды идут в отвалы.

— Ну еще бы, ведь мы даже улицы золотом мостим, — отпарировал Олф. — Марианский никогда не забывает упомянуть, что нашел несколько недурных образцов в щебне.

Американец усмехнулся:

— Некоторые весьма видные люди говорят, что будущее этого города зависит от разрешения проблемы сернистых руд. Я лично делаю ставку на наши новые машины — они, безусловно, сократят потери.

Эти сложные новые машины, дробившие руду и сухим и мокрым способом на мельчайшие частицы, годные для цианирования и хлорирования, произвели на Олфа большое впечатление. Он мечтал установить их на Мидасе. Но дирекция приисков считала, что на старых толчеях обработка идет хоть и медленнее, да проще. Они предпочитали держаться старинки, пока новые американские машины не докажут своего превосходства на деле.

Мистер Брайрли по этому поводу даже слегка повздорил с дирекцией. Дирекцию беспокоило сейчас появление на определенной глубине сернистых руд и вопросы их обработки.

То, что называли «колчеданное пугало», уже давно волновало золотопромышленников. И Большой Боулдер и Объединенный находились в трудном положении именно из-за того, что там во всех проходках натыкались на сернистые руды. Хотя вся группа рудников на Боулдерском кряже пользовалась славой богатейших в мире, ходили слухи, что запас окисленных руд здесь ограничен. Только в сланцах и в коренной золотоносной породе у поверхности имелись месторождения с высоким содержанием золота, а добываемые на глубине колчеданы, содержащие теллуриды золота, представляли, казалось, меньшую ценность.

Контракт Зэба Лейна с Боулдерской компанией обогатительных заводов на обработку хвостов и сернистых руд Большого Боулдера подтвердил этот слух. Контракт предоставлял обогатительной компании исключительно выгодные условия. Потом выяснилось, в чем тут дело. Компанию обогатительных заводов финансировал «Большой Боулдер». Председатель, некоторые из членов правления и служащие рудника Большой Боулдер были одновременно пайщиками Боулдерской компании обогатительных заводов. Вокруг этой скандальной аферы поднялся большой шум, но все кончилось ничем, поскольку подобные трюки по выкачиванию денег из кармана держателей акций считались обычным, вполне законным делом. Проблема сернистых руд так и осталась неразрешенной и вызывала беспокойство у промышленников и падение акций на фондовой бирже.