Море, где исчезали времена: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он снова выиграл. Его руки едва касались шашек. Он играл сосредоточенно, предугадывая ходы противника, и все время выигрывал. Собравшиеся устали следить за их игрой. Когда старый Хакоб решил сдаться, он был должен пять тысяч семьсот сорок два песо и двадцать три сентаво. Он не пал духом. Записал цифру на бумажке и спрятал ее в кармам. Потом сложил доску, положил шашки в коробку и завернул все в газету.

— Делайте со мной, что хотите, — сказал он, — но это оставьте мне. Обещаю вам играть весь остаток моей жизни, чтобы собрать эту сумму.

Сеньор Эрберт посмотрев на часы.

— От души сочувствую, — сказал он. — Срок истекает через двадцать минут.

Он подождал и убедился, что противник выхода из положения не нашел.

— Больше у вас ничего нет?

— Честь.

— Я имею в виду, — объяснил сеньор Эрберт, — что-нибудь такое, что меняет цвет, если пройтись по нему кистью, намазанной краской.

— Дом, — сказал старый Хакоб так, будто отгадал загадку, — Он ничего не стоит, но это все-таки дом.

Вот так и получилось, что сеньор Эрберт получил дом старого Хакоба. К нему перешли также дома и имущество всех тех, кто не смог выполнить условия, но зато он устроил целую неделю веселья с музыкантами, фейерверками, циркачами-канатоходцами и сам руководил праздником. Это была памятная неделя. Сеньор Эрберт говорил о чудесной судьбе поселка, нарисовал даже город будущего с огромными стеклянными зданиями, на плоских крышах которых будут танцевальные площадки. Он показал его собравшимся. Они удивлялись, пытаясь найти себя в ярко раскрашенных сеньором Эрбертом прохожих, но те были так хорошо одеты, что узнать их было невозможно. От всего этого у них начинало болеть сердце, Они смеялись над тем, над чем прежде плакали в октябрьские дни, и жили отуманенные надеждой, до тех пор пока сеньор Эрберт не позвонил в колокольчик и не объявил, что праздник окончен. Только тогда он решил отдохнуть.

— Вы умрете от такой жизни, какую ведете, — сказал старый Хакоб.

— У меня столько денег, — сказал сеньор Эрберт, — что нет никакого смысла умирать.

Он повалился на постель. Он спал дни и ночи, храпя, как лев, и прошло столько дней, что люди, устали ждать, Им пришлось откапывать крабов и есть их. Новые пластинки Катарино стали такими старыми, что никто не мог слушать их без слез, и пришлось закрыть Много времени спустя после того, как заснул сеньор Эрберт, в дом старого Хакоба постучал священник. Дверь была заперта изнутри, Спящий при дыхании вбирал так много воздуха, что некоторые предметы, став легче, начали парить над землей.

— Я хочу с ним поговорить, — сказал священник.

— Придется подождать, — ответил старый Хакоб.

— У меня мало времени.

— Садитесь, падре, и подождите, — повторил старый Хакоб. — А пока, сделайте одолжение — поговорите со мной. Я уже давно ничего не знаю, что делается на свете.

— Люди уходят. Скоро поселок станет таким, как прежде. Вот и все новости.

— Вернутся, — сказал старый Хакоб, — когда над морем снова будет запах роз.

— Пока что надо как-то сохранить иллюзии у тех, кто еще остался, — продолжал священник, — Надо срочно начать строительство церкви.

— За этим вы и пришли к мистеру Эрберту, — сказал старый Хакоб.

— Именно так, — сказал священник, — Гринго очень добры.

— Тогда ждите, падре, — сказал старый Хакоб. — Может, он и проснется.

Они стали играть в шашки. Партия была длинная и трудная, они играли ее много дней, но сеньор Эрберт не проснулся. Священник в конце концов пришел в отчаяние. Он везде бродил с медной тарелочкой для пожертвований на строительство церкви, но ему мало что удалось собрать. От этих упрашиваний он становился все прозрачнее, кости его начали стучать друг о друга, и однажды в воскресенье он приподнялся над землей на две кварты, но об этом никто не знал. Тогда он сложил в один чемодан одежду, в другой собранные деньги и распрощался навсегда.

— Запах не вернется, — сказал он тем, кто пытался его отговорить. — Надо смотреть правде в глаза — поселок погряз в смертных грехах.

Когда сеньор Эрберт проснулся, поселок был таким же, как прежде. Дождь месил грязь, оставшуюся после многочисленных толп, земля снова стала бесплодной и черствой, будто кирпич.

— Долго же я спал, — зевнул сеньор Эрберт.

— Вечность, — сказал старый Хакоб.

— Я умираю от голода.

— Все остальные тоже, — сказал старый Хакоб, — Только и осталось — ходить на берег и выкапывать крабов.