— А дети на спектакль допускаются? — спросил самый маленький из детей леса.
— А лев настоящий? — закричали другие. — Когда отправляться? Прямо сейчас?
Снусмумрик поглядел на них и понял, что их непременно надо сводить в театр.
«Быть может, я могу заплатить за вход для всех нас бочонком бобов, — озабоченно думал он. — Если хватит остатка — ведь немалую часть мы уже съели… только мне не поверят, что все двадцать четыре мои собственные… Мне будет немножко неловко… И чем я накормлю их завтра утром?!»
— Ты не рад, что мы идём в театр? — спросил самый маленький из малышей и ткнулся носом в его шт Ужасно рад, мой миленький, — сказал Снусмумрик. — А теперь мы должны постараться стать чистыми. По крайней мере чище, чем мы есть. У вас есть носовые платки? Ведь мы идём смотреть драму.
Платков у них не было.
— Ну ладно, — сказал Снусмумрик. — Можете сморкаться в нижние юбки. А то и прямо в платье.
Солнце уже почти коснулось горизонта, когда Снусмумрик наконец-то управился со всеми штанишками и платьицами. Разумеется, много смолы так и не отошло, но по крайней мере было видно, что он старался изо всех сил.
Очень волнуясь, с торжественным видом они отправились в путь к Заливу Елей.
Снусмумрик шёл впереди с бочонком бобов в охапку, за ним попарно шествовали дети леса, аккуратно причёсанные на прямой пробор, идущий от бровей до самого хвоста.
Крошка Ми сидела на шляпе Снусмумрика и пела. На ней был передничек из прихватки для кофейника, так как позже к вечеру могло посвежеть.
Внизу у берега моря воздух был насыщен напряжённым ожиданием премьеры. Весь залив был полон вёсельных лодок, которые плыли по направлению к театру.
Любительский оркестр хемулей играл на плоту у самой рампы, залитой светом.
Был тихий, приятный вечер.
Снусмумрик взял напрокат лодку за две горсти бобов и направился к театру.
— Мумрик! — сказал самый старший из малышей, когда они уже проделали полпути.
— Ну что? — сказал Снусмумрик.
— У нас есть для тебя подарок, — сказал лесной малыш и покраснел до ушей.
Снусмумрик перестал грести и вынул изо рта трубку.
Самый старший из малышей показал ему какой-то смятый комок неопределённого цвета, который он до тех пор прятал у себя за спиной.
— Кисет для табака, — невнятно произнёс он. — Мы все вместе тайно расшили его!
Снусмумрик принял подарок, заглянул в него (это была одна из старых шапочек Филифьонки) и понюхал.
— Там малиновый лист, чтобы курить его по воскресеньям! — гордо воскликнул самый младший из малышей.
— Кисет превосходный, — согласился Снусмумрик. — А табак страх как хорош, чтоб курить по воскресеньям.
Он обнял всех малышей и поблагодарил.
— Я не вышивала, — сказала крошка Ми, сидевшая на шляпе. — Я только подала идею!
Лодка плавно скользнула к рампе театра, и Ми удивлённо наморщила лоб.
— Неужели все театры такие? — спросила она.