Я похолодел. Это была правда. Еще немного — и загубил бы свою рябинку.
Я пошел к дворничихе, взял у нее ключи и поставил «Рябинку» на улице за стеклом доски объявлений.
Все проходили и смотрели на «Рябинку», а я стоял поодаль и смотрел и почему-то никак не мог на нее наглядеться.
Вечером меня ругали за кофейничек, за духи, которые, оказывается, были «самым скромным, но дорогим подарком», и за дощечку, вымазавшую лук и селедку в разные краски.
На уроке рисования Арина Ивановна спросила меня:
— Принес альбом и краски?
Я показал и то и другое.
— Хорошо. А рисунок с натуры сделал?
Я сказал:
— Сделал… но…
— Забыл? — вскрикнула Арина Ивановна, грозно раскрывая журнал.
Я подошел к ней и так, чтобы никто не услышал, рассказал, почему я не принес свою картину.
Арина Ивановна сказала всему классу:
— Ребята! После уроков мы пойдем смотреть картину Вовы Рыжикова. Это любопытно.
Потом она проверяла домашние задания и тут же ставила отметки.
Лимский, оказалось, нарисовал целый комод, а на нем семь белых слоников и серую в яблоках кошку-копилку. Ошейник на кошке и ручки комода Лимский раскрасил золотой краской. Мы с Петькой зевнули от скуки. Арина Ивановна долго смотрела на рисунок Лимского и равнодушно сказала:
— Четверка.
Это была первая четверка Лимского по рисованию. Он обиделся. Зато Арина Ивановна повеселела, когда поставила три пятерки: Буркиной — за рисунок «Жареная картошка на синей скатерти» (у меня и у Петьки потекли слюнки, такой это был рисунок), Грачикову — за рисунок «Машина убирает снег» и Алешиной — за рисунок «Папа бреется».
После уроков Арина Ивановна и наш класс направились смотреть мою «Рябинку».
По дороге к нам пристали еще несколько ребят и девчонок.
Когда мы пришли в наш двор, я покраснел и сказал:
— Вот… за стеклом…
Все столпились у доски объявлений.
Арина Ивановна первая тихо сказала:
— Рябинка!..
Ребята несколько секунд молчали, а потом затараторили:
— Красиво как!
— Ой! Ой! И еще раз ой!
— А мы на нее тыщу раз смотрели!