Краткий курс истории ВКП(б): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

г) вооружение рабочих.

Здесь особенно интересны два момента:

Во-первых, тактика революционного осуществления 8-часового рабочего дня в городе и демократических преобразований в деревне, то есть такое осуществление, которое не считается с властями, не считается с законом, игнорирует и власти и законность, ломает существующие законы и устанавливает новые порядки самочинным путем, явочным порядком. Это было новое тактическое средство, применение которого парализовало аппарат власти царизма и развязало активность и творческую инициативу масс. На основе этой тактики выросли революционные стачечные комитеты в городе и революционные крестьянские комитеты в деревне, из которых первые развились потом в Советы рабочих депутатов, а вторые – в Советы крестьянских депутатов.

Во-вторых, применение массовых политических стачек, применение общих политических стачек, сыгравших потом, в ходе революции, первостепенную роль в деле революционной мобилизации масс. Это было новое, очень важное оружие в руках пролетариата, неизвестное дотоле в практике марксистских партий и приобревшее потом право гражданства.

Ленин считал, что в результате победоносного восстания народа царское правительство должно быть заменено временным революционным правительством. Задачи временного революционного правительства состоят в том, чтобы закрепить завоевания революции, подавить сопротивление контрреволюции и осуществить программу-минимум Российской социал-демократической рабочей партии. Ленин считал, что без осуществления этих задач невозможна решительная победа над царизмом. А чтобы осуществить эти задачи и добиться решительной победы над царизмом, временное революционное правительство должно быть не обычным правительством, а правительством диктатуры победивших классов, рабочих и крестьян, оно должно быть революционной диктатурой пролетариата и крестьянства. Ссылаясь на известное положение Маркса о том, что «всякое временное государственное устройство после революции требует диктатуры и притом энергичной диктатуры», Ленин пришел к выводу, что временное революционное правительство, если оно хочет обеспечить решительную победу над царизмом, не может быть ничем иным, как диктатурой пролетариата и крестьянства.

«Решительная победа революции над царизмом, писал Ленин, есть революционно-демократическая диктатура пролетариата и крестьянства… И такая победа будет именно диктатурой, то есть она неизбежно должна будет опираться на военную силу, на вооружение массы, на восстание, а не на те или иные, «легальным», «мирным путем», созданные учреждения. Это может быть только диктатура, потому что осуществление преобразований, немедленно и непременно нужных для пролетариата и крестьянства, вызовет отчаянное сопротивление и помещиков, и крупных буржуа, и царизма. Без диктатуры сломить это сопротивление, отразить контрреволюционные попытки невозможно. Но это будет, разумеется, не социалистическая, а демократическая диктатура. Она не сможет затронуть (без целого ряда промежуточных ступеней революционного развития) основ капитализма. Она сможет, в лучшем случае, внести коренное перераспределение земельной собственности в пользу крестьянства, провести последовательный и полный демократизм вплоть до республики, вырвать с корнем все азиатские. кабальные черты не только из деревенского, но и фабричного быта, положить начало серьезному улучшению положения рабочих и повышению их жизненного уровня, наконец – последнее по счету, но не по важности – перенести революционный пожар в Европу. Такая победа нисколько еще не сделает из нашей буржуазной революции революцию социалистическую, демократический переворот не выйдет непосредственно из рамок буржуазных общественно-экономических отношений; но тем не менее значение такой победы будет гигантское для будущего развития и России и всего мира. Ничто не поднимет до такой степени революционной энергии всемирного пролетариата, ничто не сократит так сильно пути, ведущего к его полной победе, как эта решительная победа начавшейся в России революции» (там же, стр. 62—63).

Что касается отношения социал-демократии к временному революционному правительству и допустимости участия в нем социал-демократии, то Ленин полностью отстаивал соответствующую резолюцию III съезда партии, которая гласит:

«В зависимости от соотношения сил и других факторов, не поддающихся точному предварительному определению. допустимо участие во временном революционном правительстве уполномоченных нашей партии, в целях беспощадной борьбы со всеми контрреволюционными попытками и отстаивания самостоятельных интересов рабочего класса: необходимым условием такого участия ставится строгий контроль партии над ее уполномоченными и неуклонное охранение независимости социал-демократии, стремящейся к полному социалистическому перевороту и постольку непримиримо враждебной всем буржуазным партиям; независимо от того, возможно ли будет участие социал-демократии во временном революционном правительстве, следует пропагандировать в самых широких слоях пролетариата идею необходимости постоянного давления на временное правительство со стороны вооруженного и руководимого социал-демократией пролетариата в целях охраны, упрочения и расширения завоевании революции» (Ленин, т. VIII, стр.37).

Возражения меньшевиков о том, что временное правительство будет все же буржуазным правительством, что нельзя допускать участия социал-демократов в таком правительстве, если не желать совершить ту же ошибку, которую допустил французский социалист Мильеран, принявший участие во французском буржуазном правительстве, – Ленин отводил указанием на то, что меньшевики смешивают здесь две разные вещи и проявляют свою неспособность по-марксистски подойти к вопросу: во Франции речь шла об участии социалистов в реакционном буржуазном правительстве в период отсутствия революционного положения в стране, и это обязывало социалистов не принимать участия в таком правительстве, в России же речь идет об участии социалистов. в революционном буржуазном правительстве, борющемся за победу революции в период разгара революции, – обстоятельство, делающее допустимым, а при благоприятных условиях – обязательным участие социал-демократов в таком правительстве – для того, чтобы бить контрреволюцию не только «снизу», извне, но и «сверху», изнутри правительства.

3) Ратуя за победу буржуазной революции и завоевание демократической республики, Ленин вовсе не думал застрять на демократическом этапе и ограничить размах революционного движения выполнением буржуазно-демократических задач. Наоборот: Ленин считал, что вслед за выполнением демократических задач должна будет начаться борьба пролетариата и других эксплуатируемых масс уже за социалистическую революцию. Ленин знал это и считал обязанностью социал-демократии принять все меры к тому, чтобы буржуазно-демократическая революция стала перерастать в революцию социалистическую. Диктатура пролетариата и крестьянства нужна была Ленину не для того, чтобы, завершив победу революции над царизмом, закончить на этом революцию, а для того, чтобы продлить как можно больше состояние революции, уничтожить дотла остатки контрреволюции, перекинуть в Европу пламя революции и, дав за это время пролетариату просветиться политически и организоваться в великую армию, – начать прямой переход к социалистической революции.

Говоря о размахе буржуазной революции и о том, какой характер должен быть придан этому размаху марксистской партией. Ленин писал:

«Пролетариат должен провести до конца демократический переворот, присоединяя к себе массу крестьянства, чтобы раздавить силой сопротивление самодержавия и парализовать неустойчивость буржуазии. Пролетариат должен совершить социалистический переворот, присоединяя к себе массу полупролетарских элементов населения, чтобы сломить силой сопротивление буржуазии и парализовать неустойчивость крестьянства и мелкой буржуазии. Таковы задачи пролетариата, которые так узко представляют новоискровцы (то есть меньшевики. – Ред.) во всех своих рассуждениях и резолюциях о размахе революции» (там же, стр.96).

Или еще:

«Во главе всего народа и в особенности крестьянства – за полную свободу, за последовательный демократический переворот, за республику! Во главе всех трудящихся и эксплуатируемых – за социализм! Такова должна быть на деле политика революционного пролетариата, таков классовый лозунг, который должен проникать и определять собой решение каждого тактического вопроса, каждый практический шаг рабочей партии во время революции» (там же, стр.105).

Чтобы не осталось никаких неясностей, Ленин через два месяца по выходе в свет его книги «Две тактики», в статье «Отношение социал-демократии к крестьянскому движению» – разъяснял:

«От революции демократической мы сейчас же начнем переходить и как раз в меру нашей силы, силы сознательного и организованного пролетариата, начнем переходить к социалистической революции. Мы стоим за непрерывную революцию. Мы не остановимся на полпути» (там же, стр.186).

Это была новая установка по вопросу о соотношении между буржуазной и социалистической революциями, новая теория перегруппировки сил вокруг пролетариата к концу буржуазной революции для прямого перехода к социалистической революции – теория перерастания буржуазно-демократической революции в революцию социалистическую.

Вырабатывая эту новую установку, Ленин опирался, во-первых, на известное положение Маркса о непрерывной революции, данное в конце сороковых годов прошлого века в «Обращении к Союзу коммунистов», и, во-вторых, на известную мысль Маркса о необходимости сочетания крестьянского революционного движения с пролетарской революцией, высказанную в письме на имя Энгельса в 1856 г., где он говорил: «все дело в Германии будет зависеть от возможности поддержать пролетарскую революцию каким-либо вторым изданием крестьянской войны». Но эти гениальные мысли Маркса не получили потом своего развития в трудах Маркса и Энгельса, а теоретики II Интернационала приняли все меры к тому, чтобы похоронить их в гроб и предать забвению. На долю Ленина выпала задача – вытащить на свет забытые положения Маркса и восстановить их полностью. Но, восстанавливая эти положения Маркса, Ленин не ограничился, – и не мог ограничиться, – их простым повторением, а развил их дальше и переработал в стройную теорию социалистической революции, вводя в дело новый момент, как обязательный момент социалистической революции, – союз пролетариата и полупролетарских элементов города и деревни, как условие победы пролетарской революции.

Эта установка разбивала в прах тактические позиции западно-европейской социал-демократии, которая исходила из того, что после буржуазной революции крестьянские массы, в том числе и бедняцкие массы, – должны обязательно отойти от революции, ввиду чего после буржуазной революции должен наступить длительный период перерыва, длительный период «замирения» в 50-100 лет, если не больше, в продолжение которого пролетариат будет «мирно» эксплуатироваться, а буржуазия – «законно» наживаться, пока не наступит время для новой, социалистической революции.

Это была новая теория социалистической революции, осуществляемой не изолированным пролетариатом против всей буржуазии, а пролетариатом – гегемоном, имеющим союзников в лице полупролетарских элементов населения, в лице миллионов «трудящихся и эксплуатируемых масс».

По этой теории гегемония пролетариата в буржуазной революции при союзе пролетариата и крестьянства должна была перерасти в гегемонию пролетариата в социалистической революции при союзе пролетариата и остальных трудящихся и эксплуатируемых масс, а демократическая диктатура пролетариата и крестьянства должна была подготовить почву для социалистической диктатуры пролетариата.

Она опрокидывала ходячую теорию западно-европейских социал-демократов, отрицавших революционные возможности полупролетарских масс города и деревни и исходивших из того, что «кроме буржуазии и пролетариата мы не видим других общественных сил, на которые могли бы у нас опираться оппозиционные или революционные комбинации» (слова Плеханова, типичные для западно-европейских социал-демократов).

Западно-европейские социал-демократы считали, что в социалистической революции пролетариат будет один, против всей буржуазии, без союзников, против всех непролетарских классов и слоев. Они не хотели считаться с тем фактом, что капитал эксплуатирует не только пролетариев, но и миллионы полупролетарских слоев города и деревни, задавленных капитализмом и могущих быть союзниками пролетариата в борьбе за освобождение общества от капиталистического гнета. Поэтому западно-европейские социал-демократы считали, что условия для социалистической революции в Европе еще не созрели, что эти условия можно считать созревшими лишь тогда, когда пролетариат станет большинством нации, большинством общества в результате дальнейшего экономического развития общества.

Эту гнилую и антипролетарскую установку западно-европейских социал-демократов опрокидывала вверх дном ленинская теория социалистической революции.

В теории Ленина не было еще прямого вывода о возможности победы социализма в одной, отдельно взятой, стране. Но в ней были заложены все или почти все основные элементы, необходимые для того, чтобы сделать рано или поздно такой вывод.

Как известно, к такому выводу пришел Ленин в 1915 году, то есть спустя 10 лет.

Таковы основные тактические положения, развитые Лениным в его исторической книге «Две тактики социал-демократии в демократической революции».

Историческое значение этого труда Ленина состоит прежде всего в том, что он разгромил идейно мелкобуржуазную тактическую установку меньшевиков, вооружил рабочий класс России для дальнейшего развертывания буржуазно-демократической революции, для нового натиска на царизм и дал русским социал-демократам ясную перспективу необходимости перерастания буржуазной революции в революцию социалистическую.

Но этим не исчерпывается значение труда Ленина. Его неоценимое значение состоит в том, что он обогатил марксизм новой теорией революции и заложил основы той революционной тактики большевистской партии, при помощи которой пролетариат нашей страны одержал в 1917 году победу над капитализмом,

4. Дальнейший подъем революции. Всероссийская политическая стачка в октябре 1905 года. Отступление царизма. Царский манифест. Появление Советов рабочих депутатов.