— Это как это? Почему?
В этот момент раздался требовательный голос:
— Ба-а-арни! Ты где?
Это мама звала его с заднего крыльца. Он поспешно прервал беседу и высунулся из-за дерева.
— Мам, я тут!
— Что ты там делаешь?
— Играю. С одним человеком.
— С кем же?
— С девочкой Лорой. Из того дома.
— А, новые соседи… Спроси, не хочет ли она молока с печеньем.
Из-за дерева показалось невинное личико.
— А какое печенье? — весело уточнила Лора.
— «Ореос» и «Фиг ньютоне», — с улыбкой пояснила миссис Ливингстон. — Ох ты, какая миленькая!
Это был рай их детства под названием Бруклин, наполненный радостными звуками — звоном трамваев, смешанным с позвякиванием колокольчиков на тележках с мороженым. А больше всего — смехом детей, играющих в дворовые разновидности бейсбола и баскетбола — и даже в хоккей на роликовых коньках прямо посреди улицы.
Шел 1942 год, и американцы были вовлечены в войну на три фронта: в Европе — против нацистов, на Тихом океане против полчищ японцев и дома, против Управления регулирования цен. Этот орган президент Рузвельт учредил специально для нормирования гражданского потребления товаров и продуктов первой необходимости, чтобы обеспечить всем лучшим своих солдат.
Так что, пока маршал Монтгомери воевал с Роммелем при Эль-Аламейне, а генерал-майор Джимми Дулитл бомбил Токио, в Бруклине Эстел Ливингстон билась за дополнительные мясные карточки, силясь обеспечить полноценное питание двум своим быстро растущим сыновьям.
Ее муж Харольд был призван на фронт год назад. Преподаватель латыни в старших классах школы, теперь он находился на военной базе в Калифорнии, где изучал японский. Своей семье он мог только сообщить, что служит в разведке. И это было закономерно, как объяснила детям Эстел, ведь в разведку всегда берут самых умных и образованных, а их папа как раз такой и есть.
По необъяснимой причине отец Лоры доктор Луис Кастельяно вообще не был призван.
— Барни, эта Лора — хорошая девочка? — спросила Эстел, запихивая в рот Уоррену, младшему сыну, очередную ложку каши.
— Очень даже. Мяч здорово ловит! Только говорит как-то смешно.
Это оттого, что их семья приехала из Испании, дорогой. Им пришлось оттуда бежать.
— Почему?
— Потому что плохие люди, которые называются фашистами, их невзлюбили. Поэтому наш папа сейчас и в армии. Чтобы победить этих фашистов!
— А у папы есть ружье?
— Не знаю. Но уверена, если оно ему понадобится, президент Рузвельт позаботится, чтобы оно у него было.
— Это хорошо! Тогда папа сможет всем плохим стрельнуть в пенис.
Библиотекарь по профессии, Эстел всей душой была за расширение словарного запаса сына. Но последнее его приобретение ошеломило ее.
— Дорогой, кто это тебе рассказал про пенисы? — как можно небрежнее поинтересовалась она.
— Лора. Ее папа — доктор. Хотя у нее самой его нет.
— Чего, детка?