От Кульджи за Тянь-Шань и на Лоб-Нор: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В чём причина поворота Конче-дарьи и возвращения её в старое русло? Шомберг, а затем и П. К. Козлов, с ссылкой на работу этого автора, видят причину поворота Конче-дарьи в деятельности человека. У поворота Конче-дарьи к Тариму в течение длительного периода человек строил ирригационные сооружения, создавал новые каналы, идущие на восток вдоль русла Курук-дарьи. По каналам уходила вода на восток, орошая поля трудолюбивых земледельцев. Но осенью, когда река несла еще много воды, а нужда в поливах уже отпадала, вода сбрасывалась в Курук-дарью и тем самым вновь разрабатывала старое русло, предопределив поворот главной ветви Конче-дарьи с юга на восток. Ныне Курук-дарья (воскресшие низовья Конче-дарьи) имеет течение на восток-юго-восток.

Тарим же, в своей нижней части лишившись воды Конче-дарьи, стал худосочным; он даже не всегда доносит свои воды до озера Лоб-нор Пржевальского, которое стало постепенно уменьшаться в размерах, исчезать, заменяясь болотами и солончаками. Жители в низовьях Конче-дарьи стали уходить вверх по реке, населять долину Конче-дарьи выше её поворота в Курук-дарью.

В 1928–1930 гг. Центральная Азия, в частности, Внутренняя Монголия и Синь-цзян, были посещены большой шведско-китайской экспедицией. Участники последней, особенно Норин, Гауде, Бергманн, Чен, посетили Курук-таг, долины Конче-дарьи, Курук-дарьи, Тарима и Черчена, а также Лоб-нор Пржевальского и Лоб-нор китайских карт. Данные обследования этих учёных подтвердили, что, в связи с поворотом Кончё-дарьи, вся гидрографическая система низовьев Тарима претерпела существенные изменения, постепенно стал меняться и ландшафт районов, прилегающих к Лоб-нору, что вызвало миграцию населения, тесно связанного в своей деятельности с рекой и озером.

В 1935 г. Нильс Гернер и Паркер Чен опубликовали статью «Блуждающие озёра», где они сообщают новые данные об озёрах Центральной Азии, меняющих своё местоположение[21]. В этой статье авторы анализируют изменения в положении Лоб-нора и озёр Гашиун и Сого, лежащих в Гоби, близ границ Монгольской Народной Республики, и питаемых рекой Эдзин-гол. Эти последние озёра в прошлом также имели другие очертания, размеры и другой, более высокий, уровень воды. На карте упомянутые авторы показывают размеры и положение нового Лоб-нора. В 1930–1931 гг. Лоб-нор Пржевальского превратился в обширные солончаки и болота с мелкими и маленькими окнами чистой воды, остатками некогда обширного водоёма, описанного нашими русскими путешественниками конца прошлого столетия. На другой карте видна затейливая густая сеть древних и современных русел в дельте Лоб-нора. Всматриваясь в эту карту, можно представить гигантские масштабы былой деятельности речных вод, прихотливо разливавшихся по плоской приозёрной котловине и часто меняющих направление главных и второстепенных потоков. Учитывая это, делаются легко объяснимыми частые находки древних развалин городов и селений в сухой пустыне, заносимой песками[22].

В изменениях гидрографической сети Тарима и Конче-дарьи ключ разгадки Лоб-нора, разгадки, подсказанной самой природой. Пржевальский был совершенно прав, когда утверждал, что он открыл, описал и правильно определил координаты Лоб-нора, но и Рихтгофен был прав, когда выдвинул своё остроумное объяснение расхождениям в положении Лоб-нора Пржевальского и Лоб-нора китайских карт. Лоб-нор оказался кочующим водоёмом, ибо он полностью зависит от положения рек, снабжающих его водой.

Как же представляется ныне география Лоб-нора, этого замечательного озера, своеобразного географического феномена, вызвавшего такой оживлённый спор, такую научную страсть, которые привели к осуществлению ряда экспедиций в этот очень труднодоступный и тяжёлый в климатическом отношении район Центральной Азии? Можно без преувеличения сказать, что полемика о Лоб-норе явилась стимулом дальнейшего изучения бассейна Тарима и очень способствовала расширению географических познаний Восточного Туркестана.

Представьте себе, читатель, обширную пустынную плоскую котловину. В отдельных низких участках её блестят на солнце белые солончаки или сереют участки топких илистых грязей. Чуть повыше располагаются сухие «пухлые» солончаки. Когда по их поверхности проходит человек, проваливаясь через хрупкую корочку, из-под неё маленькой тучкой взлетает тонкая солёная пыль. Кругом солончаков пески, глинистые площадки — такыры, каменисто-галечные равнины, на которых редко-редко растёт какой-либо колючий кустарник, хвощ, солянка. Если к такой котловине устремляется вода с окружающих гор, дно котловины превращается в озеро. Но это озеро не обычное. Это — болото-озеро, не имеющее чётких берегов. Оно мелко, на нём часты островки, берега заросли тростником, растущим по мелководью прямо в воде и ещё более усугубляющим картину болота. Кругом пески, сквозь которые пробираются дельтовые протоки, часто меняющие свои направления. Одни русла заносятся илами, песками; рядом возникают другие. Равнина, окружающая такое озеро-болото, плоская, по ней ничто не мешает разливаться реке, которая не имеет чётких возвышенных берегов. Легко размываемые рыхлые грунты облегчают работу реки. Куда течёт главный речной поток, там, по пути такого потока, в наиболее низко расположенных плоских впадинах, образуется озеро; повернул главный поток в сторону, изменил направление своего течения, — и озеро, лишившись питания, высохло, но зато оно возникло где-то по соседству, в другой впадине, где воды широко разлились и стали поглощаться грунтами и расходоваться на испарение, очень сильное в Центральной Азии с её знойным и сухим летом.

То же происходит и с Лоб-нором. На китайских картах оно было изображено в северной части пустынной впадины Лоб, но затем гидрографическая сеть изменилась, главные потоки устремились на юг. Исчезло древнее озеро Лоб-нор, на его месте остались солончаки, небольшие блюдца озерков, глинистые поверхности — такыры. Но возникло новое озеро на юге, где открыл и описал его Пржевальский, убеждённый, что это и есть настоящий Лоб-нор. И, конечно, он был прав. Но в 1923 г. вновь произошло резкое изменение в дельте Тарима и Конче-дарьи. Воды последней ушли на восток по древним забытым путям. Лоб-нор Пржевальского стал мелеть, дно его всё более обнажаться, вода в отдельных котловинках засолоняться, озеро разбилось на ряд изолированных небольших водоёмов, солончаки сильно увеличились по площади. На севере вновь возродился Лоб-нор китайских карт. Возрождение его происходило на наших глазах, и сейчас его воды оживляют пустыни там, где оно существовало много столетий назад, т. е. на северо-востоке от Лоб-нора, открытого Пржевальским.

И здесь, конечно, дело не только в деятельности человека, который, сбрасывая остатки поливных вод в старое русло Кум-дарьи, тем самым способствовал его размыву. Бесконечная работа рек, их разрушающая сила сама создаёт причины изменения течения. В низовьях Тарима и Конче-дарьи господствуют песчаные и глинистые отложения. Они легко размываются текучей водой, которая подмывает берега то с одной стороны, та с противоположной. Если во время сильного подъёма воды в реке главная струя фарватера ударит в место ответвления старой протоки, то тем самым вода может прорвать и размыть перешеек, отделяющий протоку от главного русла, тем более, что этот перешеек сложен рыхлыми наносными грунтами. В протоку хлынет вода, которая будет расширять и углублять её русло. Старое русло может совсем отмереть, если падение в протоке окажется большим, а это определит и энергию реки, У Конче-дарьи уклон круче, чем у Тарима, это способствовало тому, что и главный сток постепено переместился на север в Кум-дарью; возможно, что по бесчисленным руслам между Конче-дарьёй и Таримом воды последнего следуют на северо-восток на пополнение Кум-дарьи, подобно тому, как Конче-дарья раньше текла на юг, впадая в Тарим.

Таким образом, на примере этих рек и озера Лоб-нор, перед нами любопытнейший случай из жизни рек, их бесконечной борьбы друг с другом, ведущей к перехватам воды, изменению гидрографической сети и даже местоположения конечных бассейнов.

Сколько времени будет наполняться водой северный Лоб-нор, настанет ли время, когда капризные реки вновь метнутся куда-либо в сторону и вновь озеро Пржевальского будет голубеть водными зеркалом, привлекая миллионы птиц, летящих из далёкой Индии в родные места — в холодные северные страны Сибири? Конечно, это может случиться, это может произойти и очень скоро, но, может быть, на много веков вперёд сохранится нынешнее положение главных артерий гидрографической сети дельты Лоб-нора.

География земного шара знает не много примеров миграции озёр, из них Лоб-нор, его история наиболее интересны как по масштабам изменений, так и по специфичности физико-географических условий Кашгарии, одной из самых резко пустынных областей нашей планеты.

В основу настоящего издания положен отчёт H. M. Пржевальского о путешествии в Восточный Тянь-шань и Лоб-нор, напечатанный в 5-м выпуске 13-го тома «Известий Русского Географического общества» за 1887 г. (СПб., 1878, стр. 195–329), под названием «От Кульджи за Тянь-шань и на Лоб-нор». Эта статья была им написана в Кульдже, где он не имел под руками необходимой литературы, определителей и не был обеспечен консультацией специалистов, которые обрабатывали материал первой его монгольской экспедиции. Пржевальский написал свой отчёт только о части экспедиции, твёрдо уверенный в том, что путешествие на Лоб-нор — это первый и отнюдь не самый главный этап работы его экспедиции. Поэтому отчёт его носит предварительный характер. В него совершенно не вошли материалы путешествия по Джунгарии, которые так и оставались неопубликованными, если не считать отдельных сведений из путешествия по Джунгарии, включённых в последующие отчёты Пржевальского.

В 1940 г. Географическое общество Союза ССР, в связи со столетием со дня рождения своего почётного члена H. M. Пржевальского, на страницах «Известий»[23] впервые опубликовало личный дневник великого путешественника, который он вёл с первых дней путешествия до последних дней пребывания в Джунгарии и Зайсане, когда была получена депеша о прекращении экспедиции. Дневник этот хранится в архиве Географического общества в Ленинграде и подготовлен к печати (снабжён предисловием и примечаниями) П. П. Померанцевым. Учитывая, что о втором центральноазиатском путешествии Пржевальского был опубликован небольшой отчёт, а также дневник, мы решили в настоящем издании использовать и то и другое. Для этого в основную статью включены выдержки из дневника (в тексте помещены с отступом) _с отбивками до и после — bmn_ в те места отчёта, где это представлялось наиболее удобным, дабы не прерывать хронологического порядка, в общем принятого автором, или где это разрешала конструкция книги. Нами были выбраны только те выдержки из дневника, которые представляют научный или биографический интерес и существенно дополняют текст его предварительного отчёта. При этом не всегда удавалось избежать повторений, что легко понять: Пржевальский писал свой отчёт в Кульдже по полевым дневникам, они и явились исходным материалом для отчёта.

В первой половине отчёт более подробен, здесь мы привели небольшое количество записей из дневника, но вторая половина написана более схематично (Пржевальский возвращался в Кульджу тем же путём, по которому шёл на Лоб-нор); поэтому здесь включены более пространные дневниковые записи. Последний этап путешествия H. M. Пржевальского от Кульджи до Джунгарии и до Гучена и возвращение в Зайсан как совершенно не отражённый в его отчёте в настоящем издании целиком освещается по дневниковым записям, печатаемым здесь также выборочно, учитывая, что дневник целиком был опубликован только семь лет назад.

Текст H. M. Пржевальского мы снабдили примечаниями; некоторые из них носят характер комментариев. Примечания и комментарии помещены в конце книги, пронумерованы от № 1 до 61 и соответствуют номерам в тексте, например ⁽³⁹⁾. В основной текст мы внесли некоторые разъясняющие слова, в этом случае они взяты в прямые скобки. К таким разъяснениям относятся русские названия животных и растений при латинских их названиях, изменение транскрипции географических названий на современный, общепринятый вариант и некоторые другие, носящие в общем технический характер. Все латинские названия животных и растений, как и в предыдущей книге H. M. Пржевальского «Монголия и страна тангутов», проверены и исправлены доцентом, кандидатом наук А. Г. Банниковым в части зоологической, и профессором, доктором Н. В. Павловым в части ботанической. Обоим им приношу здесь мою благодарность.

Названий животных оказалось во много раз больше, чем растений; Пржевальский особенно хорошо знал и любил птиц, и латинские названия их встречаются в изобилии как в основном его отчёте, так и в дневнике. В конце книги приложен список упоминаемых в книге животных и растений в алфавитном порядке по латинским названиям, как они употреблялись H. M. Пржевальским.

Так как автор работы «От Кульджи за Тянь-шань и на Лоб-нор» пользовался старыми мерами: вёрстами, футами, пудами и т. д., мы для удобства читателей приводим таблицы перевода этих мер в общепринятые ныне — метрические. Даты всюду указаны по старому стилю.

Ни основной отчёт, ни дневник Пржевальского не были иллюстрированы, считая, что книги о путешествиях обязательно должны иметь иллюстрации, редакция и издательство решили поместить здесь фотографии, заимствованные нами из книги H. M. Пржевальского же «От Кяхты на истоки Жёлтой реки…» (4-е путешествие по Центральной Азии) и из трудов экспедиции по Центральной Азии под руководством В. И. Роборовского.

Все карты, приложенные к книге или к вступительной статье, имеют указание на источники, откуда они заимствованы. Названия географических объектов на картах даны в современной транскрипции, но в тексте почти всюду сохранены те формы, какие употреблялись H. M. Пржевальским. Картографические работы выполнены в Издательстве Географической литературы Г. В. Яниковым.

Эд. М. Мурзаев

ОТ КУЛЬДЖИ ЗА ТЯНЬ-ШАНЬ И НА ЛОБ-НОР

Ещё шаг успеха в деле исследования внутренней Азии: бассейн Лоб-нора, столь долго и упорно остававшийся в неведении, открылся, наконец, для науки…

Как предполагалось вначале, исходным пунктом моей экспедиции был город Кульджа. Сюда я прибыл в конце июля прошедшего года вместе с двумя своими спутниками — прапорщиком Повало-Швыйковским и вольноопределяющимся Эклоном ⁽¹⁾. Снабжённый на этот раз достаточными материальными средствами, я мог закупить в Петербурге и Москве все необходимые для долгого путешествия запасы, которые вместе с оружием и боевыми принадлежностями, отпущенными казною, весили около 130 пудов ⁽²⁾. Кладь эту пришлось тащить от Перми [ныне г. Молотов] до Кульджи на пяти почтовых тройках и употребить на этот путь, затрудняемый сквернейшей дорогой на Урале, более месяца.

В Семипалатинске к нам присоединились спутники прошлой моей экспедиции в Монголии, забайкальские казаки Чебаев и Иринчинов (3), изъявившие готовность вновь разделить со мной все труды и лишения нового путешествия. Ещё один казак, переводчик монгольского языка, был прислан также из Забайкалья, да трёх казаков я взял в Верном из Семиреченского войска. Наконец, уже в самой Кульдже, был нанят крещёный киргиз, умеющий говорить по-сартски (4). Таким образом, персонал моей экспедиции сформировался, но, к сожалению, на этот раз я был далеко не так счастлив в выборе спутников, как в прошлую эспедицию.

[21] Nils G. Hörner and Parker С. Chen. Alternating Lakes. Hullningsskrift tillagnad Sven Gedin. Stockholm, 1935, pp. 145–166.

[22] Здесь уместно воспомнить о развалинах в Хорезмской низменности, за пределами оазиса, на восточной окраине Сарыкамышской котловины, изрезанной древними руслами р. Аму-дарьи. В годы, исключительные по высокому паводку, в эти русла прорываются амударьинские воды, уходящие далеко в пустыню. По одному из таких русел — Куня-дарье («Старая река») в 1855 и 1878 гг. воды Аму-дарьи прошли до центра барыкмышской котловины, в 1878 г. был залит находящийся здесь солончак, где образовалось озеро глубиной более 8—10 м. Вообще можно заметить много общего в гидрографии Дельт Аму-дарьи и Тарима.

[23] «Известия Всесоюзного Географического общества», т. 72, вып. 45, М.—Л., 1940. Этот выпуск целиком посвящен H. M. Пржевальскому и содержит ряд интереснейших материалов как самого путешественника, так и о нём и его исследованиях. Журнал начинается посвящением: «Великому путешественнику Николаю Михайловичу Пржевальскому, навеки прославившему русское имя и беззаветно отдавшему свою жизнь на служение науке и родине. Географическое общество».