— А где Николай?
— Я теперь с ним редко вижусь, у него, кажется, есть своя группа в авторемонтных мастерских.
— Ты должна устроить мне с ним свидание.
— Хорошо.
— Можешь достать сведения о количестве войск, находящихся сейчас в Симферополе?
Я задумалась.
— Постараюсь.
— Кроме того, мне необходимо раздобыть много медикаментов — вот тебе деньги и список, достанешь?
— Думаю, что смогу.
Завтра к двенадцати часам дня я приду к тебе в столовую, а ты постарайся все сделать и устроить свидание с Николаем.
Утром я отпросилась у Ивана Ивановича. Сказала ему:
— Иван Иванович, мне нужно пойти по одному делу.
Он прекрасно понимал характер моего дела и должен был перед «Степкой» как-то оправдать мое отсутствие.
Прежде всего я зашла в аптеку на углу улицы Кирова (эту аптеку потом сожгли гитлеровцы) и потихоньку обратилась к фармацевту — знакомой нашего Володи по Севастополю. До самой своей смерти Володя посылал меня к ней за лекарствами. Но такое большое количество медикаментов разве не вызовет подозрений? Однако я решила рискнуть: ведь она, эта женщина, — севастопольская.
— Мне нужно много медикаментов, — сказала я и протянула фармацевту список.
Она не удивилась и, подумав, сказала:
— Приходите завтра утром, лекарства будут.
Оставив задаток, я пошла на Сергеевку. В мастерских узнала, что Николая куда-то послали по делу. Часа два ходила взад и вперед возле мастерских в ожидании Николая.
Напротив стояла немецкая часть. Моя одинокая фигура, маячившая на улице, обратила на себя внимание немцев, но модная прическа и накрашенные губы не могли вызвать подозрений: пришла, мол, на свидание и безнадежно ждет.
Николай не вернулся до конца рабочего дня. Вечером пошла к нему домой. Мы договорились о встрече с Нюсей на завтра. К концу дня Нюся зашла ко мне в столовую. За обедом, которым угостил Нюсю Иван Иванович, между обычными «маскировочными» фразами, я сообщила ей обо всем, что сегодня успела сделать. По моей просьбе Мура Артюхова сходила к своим друзьям, которые обещали собрать сведения о гитлеровских войсках, находящихся в Симферополе. Кстати сказать, их было в те дни мало.
На другой день в девять часов утра мы вместе с Нюсей пошли в аптеку. Все обошлось благополучно, но зачем мне понадобилось вести Нюсю в аптеку, до сих пор понять не могу. Чувствуя приближение освобождения, мы явно ослабили свою бдительность. Мало того: я высыпала перед Нюсей на стол ворох бумажных мешочков с ампулами — заказ майора. Она расстелила большой белый платок, сложила туда мешочки и связала узлом. Затем мы расстались. К четырем часам дня Нюся пришла в столовую со своей двоюродной сестрой, решившей уходить с ней в лес.
Мура достала обещанные сведения, я передала их Нюсе.
Из столовой пошли с Нюсей к Николаю. Он уже вернулся с работы и поджидал нас. Николай рассказал о своей небольшой подпольной группе, занимавшейся вредительством.
— Мы делаем такой «ремонт» немецкой технике, что ей не поздоровится, — посмеивался он.
Николай, как всегда, рассуждал серьезно и обстоятельно. Нюся договорилась с ним о дальнейшей работе. Мне пришлось слушать, как она уверяла Николая.
— Я люблю работать только с мужчинами и терпеть не могу иметь дело с женщинами, хотя я сама женщина, — прибавила она.
Я усмехнулась, но промолчала, видимо, Нюся забыла о том, что и я женщина. Во всяком случае, она сама мне предложила с ней работать.
Покончив со всеми переговорами, Николай неожиданно набросился на меня с выговором:
— Я попрошу тебя, когда ты ко мне приходишь, не приобретать вида модницы. Ты меня поставила в ужасное положение перед друзьями, они мне говорят: «Тебя целых два часа поджидала какая-то немецкая фрау, ну и знакомства у тебя!»
— Вот и чудно. Ну скажи, кто мог подумать, что меня к тебе послали партизаны? По крайней мере, я совершенно спокойно промаячила эти два часа на виду у немцев.