— Однажды я исследовал одного старого экономиста, который за измену своему сословию был приговорен к ссылке на Ад. Он боялся, что государство получило возможность провести окончательный синтез высшей тезы и антитезы. У него была самая настоящая мания. Ни с кем еще я не беседовал так мило.
Психолог глубоко вздохнул.
— Теперь таких сумасшедших нет.
Он сокрушался еще какое-то время по поводу своего единственного разговора с подлинным безумцем, постепенно приходя в себя. Наконец он взглянул на часы.
— Мне пора, но, согласно процедуре, я должен задать ряд обязательных вопросов. Можно?..
— Давайте.
— За какую бейсбольную лигу вы болеете на чемпионатах?
— Ни за какую.
— Ваша любимая команда?
— „Ориолз“ и „Нью-Йорк Мэтс“.
— Победит ли команда вашего Университета в декабрьском турнире?
— Понятия не имею.
— Ваш любимый вид спорта?
— Дзюдо.
— Что бы вы предпочли: почитать книгу или пойти с товарищами в кегельбан?
Халдан легко ударил кулаком о ладонь.
— Даже не знаю. Трудный выбор. Смотря какая книга и какие товарищи.
— Вы любили отца больше, чем мать?
— Да.
Глэндис поднял брови.
— Вы произнесли это очень уверенно.
— О матери у меня очень смутные воспоминания. Я же рассказывал.
— Ах, да. Действительно. У Министерства Психологии больше вопросов нет.
Глэндис поднялся и подал Халдану руку.
— Я очень доволен нашим разговором. То, что вы сказали, дает пищу для размышлений… Кстати, надеюсь, адвокат сообщил вам, что будущая работа будет зависеть от приговора? Это, конечно, не мое дело, но мне просто интересно, чем бы вы хотели заняться?
— Трудно так сразу ответить. Откровенно говоря, я очень всем этим потрясен. Хочу избавиться от угрызений совести и взяться за самую тяжелую и неблагодарную работу. Может, сгожусь как механик на одном из кораблей скорби.
— Да, хуже придумать невозможно! Можно подумать, вы на самом деле сошли с ума. Ну что ж, я учту ваши пожелания в своих рекомендациях… Желаю удачи, Халдан! До свидания в суде.
Вечером того же дня Флексон внимательно выслушал доклад Халдана. Его не удивило предложение Брандта.
— Этого следовало ожидать, — заявил он. — Противоборство между министерствами растет. Он сделал вам предложение, но не угрожал последствиями в случае отказа. У вас был шанс избежать ответственности, но вы не воспользовались им. Дело ваше. Не исключено, что он только проверял, способны ли вы предать собственное Министерство. Если так, вы дали правильный ответ, потому что верность собственному Министерству — лучшее доказательство лояльности.
Больше других меня беспокоит Глэндис. Психологи способны где угодно отыскать преступные склонности, а то, что вы нашли общий язык, еще ни о чем не говорит. Прояви он враждебность, разговор бы не состоялся, и ему немногое удалось бы узнать о вашей личности. Возможно, вы напрасно упомянули о работе на корабле. Тут я ничего не могу сказать определенно.