— Да, еще с прошлого воскресенья, — признался он.
Юноше показалось, что в глазах Хиликс вспыхнуло удовлетворение, но через минуту в них отражалось только беспокойство о нем.
— Тогда ты знаешь, кто эти Три Сестры? — спросила девушка равнодушным, невыразительным тоном.
— Да.
— А я боялась за тебя. Потрясение от развенчанных иллюзий бывает ужасно сильным!
Значит, девушка всерьез беспокоилась за него.
Вдруг поведение Хиляке переменилось. Откуда-то появились оживление и решительность.
— Значит, из биографии невозможно узнать, за что Папа Леон собирался отлучить Файрватера?
— Там даже не упоминается слово «отлучение». Говорится только о том, что ему грозило наказание. Семантически это верно. Отлучение — тоже наказание, причем одно из самых серьезных. Зато здесь указана причина «за моральное разложение».
— Еще одна лживая фраза, — нетерпеливо бросила Хиликс. — А ты не помнишь, когда после расследования он создал Папу?
— Процесс был в тысяча восемьсот пятидесятом, а Папа воссел на престол в новой Апостольской Столице в тысяча восемьсот восемьдесят первом.
— Тридцать лет он гнул спину на Господних виноградниках в то время, как Папа хотел проклясть его!
— И вот еще один интересный факт. Файрватер женился на простолюдинке.
— Когда? — спросила Хиликс.
— В тысяча восемьсот двадцать втором. У них был сын. В биографии написано, что он стал специалистом и получил пост в Министерстве математики. Скорее всего, династия на нем закончилась.
— Гораздо больше меня интересуют те тридцать лет, что Файрватер провел на службе у Церкви, хотя женитьба на простолюдинке свидетельствует о большой независимости, которая могла привести к лишению гражданских прав.
— Ничего подобного, — возразил Халдан. — Социология и Психология никогда не поддержали бы ренегата в борьбе с Церковью.
— Но почему он работал именно на то Министерство, которое собиралось его раздавить?
— Папа хотел покончить с ученым, тогда ученый решил покончить с Папой. Разумеется, с Папой — человеком.
— У ненависти не хватит сил, чтобы питать человека тридцать лет. Файрватер должен был руководствоваться любовью или милосердием. Дай-ка мне почитать биографию. Вдвоем мы скорее узнаем правду.
— Если правда окажется горькой — конец нашему проекту. По телефону ты что-то говорила о свежей идее. Что там у тебя?
— Теперь, когда у нас биография — это неважно. Собственно, я думала написать эссе о технических приемах и эмоциональных реакциях влюбленных восемнадцатого века. Раз ты в меня влюблен, из тебя получился бы идеальный подопытный кролик.
— Ты хочешь сказать, что я должен играть роль пылкого любовника?
— Что-то в этом роде… Мне хотелось проверить некоторые приемы из арсенала кокеток — они называли это «флиртом». Прекрасное средство для возбуждения поклонников.
Халдан чертыхнулся в душе. Знай он о ее проекте, ни за что не принес бы биографию!
— Твой план как нельзя кстати, — внешне спокойно возразил юноша. — Моя помощь в создании поэмы ограничилась бы сбором данных. Впрочем, может быть, вообще придется отказаться от стихов, потому что, просто переводя метафоры, мы не сможем раскрыть государственную тайну без возбуждения подозрений Триумвирата. Зато в области приемов и чувств любовников восемнадцатого века я истинный кладезь мудрости. Сведения из первых рук!
— А ну, продемонстрируй!
— Начнем с романтического поцелуя.
Халдан заключил девушку в объятия и слова увлек на диван. Заведомо отвергнув обыденный поцелуй в губы, он нежно касался губами чистой кожи от ключицы к подбородку, словно саксофонист, готовящий инструмент к выступлению. Ухватив Халдана за волосы, Хиликс отвернула его лицо и куснула за ухо.
Юношу разозлило то, с какой легкостью она вырвалась. Мгновение спустя он сам намеревался это сделать. Он встал, спокойный и бесстрастный, подошел к своей блузе, достал сигареты.