Мы жили среди бауле: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ликуя, мы заспешили домой и, полные нетерпения, принялись тут же, ночью, проявлять плёнку. Три кадра вышли вполне прилично! Ура! Мы разбудили боя Джо, потому что спать ложиться не было уже никакого смысла: за окном всходило солнце.

Впрочем, хочу быть честным до конца. Был ли тот ночной гость, которого нам удалось запечатлеть на плёнке, действительно «королём Тимоко», собственной персоной, или один из его приближённых, этого мы достоверно сказать не можем. Африканцы, которым мы потом показывали эти снимки, тоже не могли точно определить, он ли это. По-видимому, никто из них ещё ни разу его не видел в лицо.

Но мы всё равно считаем, что это он, этот хитрый и могучий властелин девственного леса, окружающего ферму и плантации на «шестьдесят восьмом километре». И рады, что перехитрили его.

Глава тринадцатая

Ещё нагана охраняет диких животных…

Когда знаменитый исследователь Африки, Ливингстон, в 1857 году, впервые пересекая Чёрный континент, проходил со своим караваном по долинам реки Замбези и достиг берегов озера Танганьика, он заметил, что с его домашним скотом творится что-то неладное. Шерсть у коров сделалась жёсткой и взъерошенной; и, несмотря на то что они жадно поедали сочную траву, росшую в этой плодородной местности, они тощали буквально на глазах. Большую часть дня коровы стояли с низко опущенной головой и полузакрытыми глазами. У них переставали сгибаться суставы, походка становилась всё неувереннее, коровы шатались и падали и через несколько недель неминуемо погибали. Все как одна.

Чем чаще в последующие годы проникали во внутренние земли Африки различные исследовательские и охотничьи экспедиции, чем больше поселялось там белых фермеров, тем очевиднее становился факт, что в обширных районах этого континента европейский домашний скот просто-напросто не выживает. Собаки умирали, у лошадей отекали животы и ноги, и они погибали медленной мучительной смертью; даже неприхотливые козы и овцы и те не выдерживали. Не одна экспедиция была вынуждена из-за этого возвращаться назад пешком, пробираясь, сквозь девственные леса или по раскалённым степям, если её участники вообще ещё были в силах идти и в состоянии найти обратную дорогу. Ввезённый в Африку дорогостоящий европейский рогатый скот и лошади вскоре превращались в бросовый товар — никому не нужные скелеты, обтянутые кожей. Тучные стада, которые прогоняли через эти страшные районы на бойню, прибывали к месту назначения отощавшими, едва живыми или не прибывали вообще…

В 1879 году усатый английский военврач Дэвид Брюс вместе со своей молодой женой отправился исследовать районы, в которых свирепствовала загадочная эпизоотия, получившая название «нагана». И, несмотря на то что они ехали в повозке, запряжённой волами, на которой им пришлось бесконечно долго тащиться именно по самым заражённым местам Африки, тем не менее им удалось пробиться в Зулуленд, до самого Убомо.

«Нагана» или, вернее, «нгана» — слово, взятое из зулусского языка, обозначающее нечто вроде «бессильный, шаткий».

Коренастый, несколько неотёсанный англичанин Брюс нисколько не соответствовал обычным представлениям о естествоиспытателях и учёных вообще. Он и не подумал хвататься сразу же за микроскоп и лабораторные инструменты, а проделал совсем простой опыт. Он решил проверить, правильно ли утверждение некоторых африканцев, что достаточно не давать скоту есть и пить во время прогона через заражённую местность, и он останется здоровым. Заражается он якобы только через корм. Так, в Убомо, расположенном в довольно высокой гористой местности, домашний скот не был подвержен этой страшной напасти. Стоило же фермерам согнать коров пастись вниз, на сочные луга долины, как они вскорости неминуемо погибали.

Брюс согнал вниз, в долину, нескольких лошадей, подвязав им предварительно полотняные «намордники», чтобы они не могли ни есть ни пить. Через 6–9 дней после возвращения в Убомо этих лошадей залихорадило, из глаз и носа у них потекло, и они погибли от злосчастной наганы, несмотря на то что весь остальной скот вокруг оставался здоровым. Следовательно, утверждение африканцев не соответствовало действительности.

Но были и такие племена, которые утверждали, что переносчиками заразы являются мухи цеце, те же самые пресловутые мухи, которые переносят сонную болезнь среди людей. На вид они мало чем отличаются от наших европейских комнатных мух или тех, которые обитают в конюшнях и хлевах.

Брюс снова согнал нескольких лошадей в долину, предварительно зашив их самым тщательным образом в несколько слоёв марли. В таком виде они были совершенно недоступны для мух цеце, пикирующих на них со всех сторон. Ни одной мухе не удалось попить крови у этих лошадей. Когда они вернулись наверх, то оказались совершенно здоровыми!

Тогда Брюс нанял боев и вместе с ними отправился на «мушиную охоту». Вскоре они вернулись с несколькими дюжинами этих отвратительных маленьких бестий в мешочке. Марлевый колпак с мухами прикладывали к лошадиным спинам так, чтобы голодные твари могли впиться в кожу и сосать кровь. И смотрите-ка, здоровые лошади, ни разу не побывавшие в заражённой наганой местности, начинали чахнуть и погибали!

Вскоре после этого Брюсу удалось обнаружить в крови больных животных возбудителей этой болезни. Ими оказались странные, сигарообразные, но весьма юркие и подвижные простейшие с тонким и длинным жгутиком. Они получили название «Trypanosoma brucei». Самому Брюсу, которому удалось выявить причины ещё нескольких других болезней, в частности загадочной «мальтийской лихорадки», королева даровала титул лорда; африканскому же скоту само по себе открытие возбудителя страшной болезни принесло пока ещё мало пользы. От года к году, от десятилетия к десятилетию всё новые и новые области Африки подвергались заражению наганой. Она сгоняла скотоводческие племена на небольшие и тесные территории, которые вскоре от перевыпаса теряли свой естественный густой растительный покров и превращались в пыльную бесплодную степь. Большая часть туземного населения тропической Центральной Африки на сегодняшний день голодает из-за того, что лишена возможности заниматься скотоводством, а следовательно, и земледелием. А дикие животные, являвшиеся в прежние времена бесперебойными поставщиками мяса для местного населения, за годы колониализма были бесследно истреблены. Разрушение же земель в тех частях Африки, где не свирепствует нагана, происходит по другой причине: у многих племён богатство измеряется поголовьем рогатого скота; поэтому скотоводы стараются насколько возможно увеличить своё стадо, независимо от того, сколько каждая отдельная корова может дать молока или мяса. Такие гипертрофиированные стада поедают и вытаптывают всю растительность в округе.

Вскоре колониальные власти объявили мухе цеце войну. Многочисленные бригады африканцев занимались тем, что вырубали буш, освобождая от деревьев и кустарников огромные пространства, на которых эти опасные кровососы не в состоянии жить и размножаться. Многие фермеры просто сжигали буш до основания. Вскоре пришли к выводу, что достаточно создать вокруг пастбищ мёртвые, лишённые всякой растительности, зоны, зачастую не шире нескольких сотен метров, чтобы помешать распространению мух и обречь их на голодную смерть. На берегах озера Виктория, в Уганде, например, заражённый буш разделили широкими просеками на отдельные части, которые затем, каждая по отдельности, очищались от мух цеце с помощью «мушиных боев», то есть негритянских мальчиков, вооружённых сачками.

Но искусственные степные пожары и вырубание кустарника и деревьев только усиливали засуху во все новых районах Африканского континента, который и без того с каждым десятилетием делается всё суше и суше… Кроме того, выяснилось, что среди мух цеце-переносчиков инфекции существуют разные виды, с совершенно различным образом жизни. Одни виды привязаны к берегам рек или озёр, другие кусают только ночью, а не днём, а иные не нуждаются в тени и могут проводить всё своё время на солнцепёке. Так что истребить мух цеце в Африке невозможно, не превратив весь континент в сплошную Сахару…

Тем временем изучение мух продолжалось. Другие исследователи принялись развивать дальше открытие Брюса. Они задали себе вопрос: откуда же мухи эти, являющиеся переносчиками инфекции, получают возбудителей-трипанозом, когда обитают в местностях, где нет ни лошадей, ни рогатого скота? Вскоре удалось выяснить, что трипанозомы встречаются в крови и таких животных, как верблюды, буйволы, зебры, слоны, антилопы, а также хищных зверей. Но их там всегда бывает немного, и дикие животные из-за них не заболевают.

После этого открытия началась одна из самых страшных страниц в жизни африканских животных, которая, кстати сказать, и на сегодняшний день ещё не закончена. Было решено не истреблять самих мух цеце, а отнять у них возможность снабжаться трипанозомами. Уничтожая диких животных, колониальные власти тешили себя надеждой освободить таким способом обширные плодородные угодья под скотоводство и сельское хозяйство. Так, Англия, которая сейчас вынуждена ежегодно платить миллиард и сто миллионов марок за аргентинское мясо, строила радужные планы развести в своих африканских колониях собственные тысячные стада, такие же, как в Аргентине.

Итак, в колониальной Африке разразилась страшнейшая и жесточайшая бойня, к сожалению почти не замеченная во всём остальном мире. За годы 1924–1944 было убито 79 216 дукеров (в одном 1945 году — 7518 штук); за это же время расстались с жизнью 14 799 бушбоков (в 1944 году — 1888 штук); 2368 ориби; 23 531 карликовая антилопа; 8003 диких свиньи; 288 редчайших конгони; 219 носорогов; 36 596 куду; 1646 буйволов; 6532 крупные антилопы — канны; 8691 водяной козёл; 22 430 кистеухих свиней; 23 196 чёрных лошадиных антилоп; 16 918 павианов. Эти цифры, относящиеся к одним лишь районам бывшей Танганьики и Северной Родезии, где велась такая война, включают и те виды животных, которые и без того обречены на вымирание.

А между тем Чёрный континент, населённый интереснейшими древними народностями, с его совершенно необычным, уникальным животным миром — это идеальный пример собственности всего человечества в целом. Независимо от того, какая власть случайным образом захватила ту или иную территорию, превратив её в свою колонию. Миллионы людей на земле мечтают увидеть в Африке последний «край обетованный», с неповторимой, в своём великолепии, живой природой, по лесам которого разгуливают слоны, в реках купаются и ныряют бегемоты, а львы охотятся за зебрами и жирафами. Ни одно иностранное государство, по чистой случайности захватившее временно власть в какой-либо африканской стране, не имеет права (без серьёзных научных обоснований) так грубо и варварски вмешиваться в дела её природы! Ведь после того как полмиллиона крупных животных было уже безжалостно отстреляно, выяснилось, что трипанозомы могут существовать и за счёт крови мелких грызунов. А их-то уже никогда не удастся окончательно истребить!

Возбудителем сонной болезни, которая так невинно начинается с распухания желез на шее, а потом уничтожает население целых негритянских деревень, тоже является трипанозом, весьма сходный с тем, который вызывает нагану. Немецкие исследователи открыли надёжное средство борьбы со страшной, мучительной смертью, угрожающей Чёрному континенту. Содержалось оно в германине и других химических препаратах. Решено было испробовать их и против наганы. Однако один германии не помогал. Когда же к нему стали добавлять ещё и «Brechweinstein», то коров, инъецированных этим средством, в Зулуленде удавалось сохранять абсолютно здоровыми и упитанными в стаде, полностью заражённом наганой. Но средство это необходимо было через каждые две недели вводить в вену на шее животного. При такой профилактике кровь скота оставалась свободной от этих пронырливых трипанозом.

Но попробуйте, так вот запросто, корове попасть шприцем в вену! Для этого необходимы ветеринары и специалисты. Кому же захочется каждые две недели отлавливать полудиких африканских коров, пасущихся на свободе, вязать их, валить на землю и инъецировать? И кто согласится при столь низких ценах на скот нести расходы по этому мероприятию? Никто. Следовательно, средство это оказалось практически непригодным.

Тем временем английские исследователи сделали открытие, преобразившее лик Африки. Группа, состоящая из 25 ветеринаров, биологов и химиков во главе с доктором Кардом и доктором Давейем, некоторое время назад выпустила замечательный препарат против малярии. Называется он палудрин и вырабатывается на базе каменноугольной смолы. Продолжая экспериментировать с этим препаратом на мышах, исследователи обнаружили, что он оказывает определённое действие и при лечений болезней, переносчиком которых служит муха цеце. Дальнейшие эксперименты показали, что действие на трипанозомы оказывает не сам палудрин, а некий побочный элемент палудрина, своего рода «загрязнение» чистого препарата. Это «загрязнение» удалось отделить и получить в чистом виде. Так появился новый препарат М-7555, известный теперь под названием «антрицид». Скоту он не наносит никакого побочного вреда, и его не нужно вводить внутривенно. Фермер может сам, без чьей-либо помощи, вводить его под кожу обыкновенным шприцем. Уже одно это — большое преимущество. Судя по описанию нового препарата, антрицид является надёжным средством для лечения нагань! у домашних животных. Но что ещё важнее — это то, что профилактическое инъецирование антрицидом делает животных не восприимчивыми к заболеванию в течение четырёх и даже шести месяцев.

На новые медицинские препараты обычно возлагают слишком большие надежды. Но если даже не это изобретение, то какое-нибудь другое или третье в скором времени позволит покончить с вопросом о нагане.

Однако перспективы, которые открывает подобное новое средство, не самые радужные… На сегодняшний день нагана господствует почти во всей тропической Африке, области, в 75 раз превышающей по размерам Англию и в четыре раза Аргентину. Она тянется от Судана до Наталя. А в таких странах, как Кения, Танзания, Ньясаленд и Северная Родезия[29], а также в большинстве «небританских» стран Африки более половины земель заражено и не пригодно для скотоводства. По Южной Родезии нагана тоже распространяется с каждым годом всё дальше и дальше, захватывая всё новые районы. На Золотом Берегу, в южной части Нигерии и в стране Ашанти — такая же картина. Если найдётся эффективное средство против наганы, то новые бескрайние области, заросшие сейчас зелёной растительностью, будут вытоптаны копытами непомерно огромных стад коров. Тогда и там исчезнут последние антилопы, жирафы, слоны, зебры и буйволы, а вслед за ними и львы, леопарды, гепарды и гиены. Исчезнет всё.

Точно так же, как сейчас охотящихся на бизонов краснокожих можно найти только в книжках, так же и сообщения исследователей Африки, их приключения со слонами и львами через пару десятков лет станут легендами из далёкого прошлого. Там, где ночью в степи раздавался мощный рык льва, там всё заполнят стада рогатого скота, скашивающие, словно сенокосилка, траву с последней, нетронутой части света. Современные культурные растения высосут все соки из земли и ничего не вернут ей назад. И тогда — как мы это видим уже сегодня в Северной Америке, Аргентине и других южноамериканских странах — огромные части этого континента будут становиться год от года всё засушливее, потеряют плодородие и неминуемо пойдут навстречу своей необратимой «пустынной» судьбе…

Глава четырнадцатая

У нас прибавление семейства: Роджер и Ака

Я собирался наблюдать в Африке за зоопарковскими животными, обитающими на воле, но вовсе не намеревался захватывать кого-либо из них с собой, домой. Поэтому я уже заранее взял два обратных билета на самолёт — себе и сыну. Но, как известно, «привычка — вторая натура», да и Михаэль донимал меня всю дорогу своими просьбами «не возвращаться с пустыми руками».

Во время нашей погони за «королём Тимоко» по окрестным лесам портового города Сасандры мы как-то зашли в клуб белых жителей города под названием «Cercle». Там я познакомился с одним французским коммерсантом, который рассказал мне, что недалеко, за городом, какой-то голландец держит у себя на пальмовой плантации молодого шимпанзе, от которого будет рад избавиться. Мой любезный собеседник даже предложил отвезти меня туда на своей машине. Недолго думая, я согласился, и вскоре мы уже катили мимо бесконечных, аккуратно, как по линейке, посаженных пальмовых плантаций, пока не добрались до виллы мистера Фюита. Это был настоящий «дворец», построенный непосредственно на берегу тропической Атлантики, на выдающейся в море косе.

Мы сразу увидели маленькую самочку шимпанзе, бегавшую вокруг их дома, словно сестричка нашей Катрин, что жила тогда у нас во Франкфурте. Фюиты получили её в подарок от африканцев, подстреливших и съевших её мать.

[29] Ныне Малави и Замбия. — Прим. ред.