— А что ты такой грязный, будто из болота вылез?
— Вот это ты верно — из болота. Говорю ж, заблудился, в темноте не разберешь, где сухо, где болото. Ну спасибо, братцы, разбудили, а то я так измотался, мог бы и до вечера дрыхнуть. Еще раз спасибо. — Бордюков встал, расправил обмундирование, нарочито зевнул. — И правда, как черт извозился. Кружу, петляю… Тут далеко дорога?
— А куда тебе?
— Да иду я в Орловку.
— В Орловку?.. — Солдаты переглянулись. — Что ж ты, друг, это совсем рядом. Вот так, прямо, выйдешь на дорогу, а там рукой подать.
— Спасибо, теперя уж как-нибудь разберусь. Ну, братцы, счастливо воевать, будьте здоровы.
— Постой. Документы!
— Что вы, братцы, за кого вы меня принимаете? Понятно, есть, как же без документов? Будьте здоровы.
— Предъяви.
— Вот еще… — Бордюков принялся шарить по карманам гимнастерки — Батенька мой, как же это я забыл что ли… или потерял? Вот это да.
Второй солдат, который постарше, сорвал с плеча винтовку.
— Руки вверх! Руки!.. Кру-гом! Обыщи его, что-то он мне не нравится.
Извлекли из кармана брюк медали, красноармейскую книжку.
— Прохоров?
— Он самый.
— Ну вот теперь ясно. Дезертир?
— Считайте, как хотите. Вы тоже, как мой старшина. Медали ночью снял, чтобы не звякали. Страшно стало. А книжечка у меня старая, я свое уже отвоевал.
— Разберемся, отвоевал ты или не отвоевал. Вперед… Шагай, шагай. Руки за спину. И без фокусов, пуля шутить не любит.
26
Прежде чем идти на неизвестную встречу, Роман решил уведомить того человека, который ждет встречи с Копицей, что вместо него придет он, Роман. Но как это сделать? Только через Ирину, хоть и не хотелось посвящать ее в это, ведь она сама как-то сказала: «Каждый должен знать только то, что ему положено знать», но другого выхода не было: идти без предупреждения — колоссальный риск.
Но сперва надо сделать рекогносцировку и удостовериться, есть ли там условный сигнал. Отлучаться в город ему разрешалось в любое свободное время, он заслужил это у Фишера своими стараниями. В город пришел под вечер. И по дороге в город, и уже здесь, в городе, всячески наблюдал, нет ли за ним «хвоста». Окончательно убедившись, что «хвоста» нет, он повернул к площади Ленина. Есть! Ждут. Вот окно на втором этаже, третье от угла накрест заклеено полосками газетной бумаги, и в центре круг в виде свастики, — но кто за ним и что за ним?.. Гестаповцы умеют вытянуть нужное им слово даже из камня. Левое крыло дома было наполовину разрушено, в уцелевшем, кажется, разместилось какое-то немецкое учреждение. Странно, как же можно было избирать тут явочную квартиру? Почти в самом центре города! Хотя, почему же, именно тут как раз и надо: вряд ли кому в голову придет, что здесь явочное место.
Отдавая честь встречающимся немецким офицерам, Роман обогнул дом и направился в кабачок «дяди Жоры». Опрокинул там стаканчик шпанса и, поболтав немного с хозяином, заторопился назад. Надо было засветло еще раз приглядеться к дому на площади. Да, там действительно какое-то учреждение, похоже, биржа труда. Вход со двора. Но, кажется, есть еще один ход через развалины, вон там, откуда выползает какая-то старуха в лохмотьях.
…Ирина никогда ничего не записывала. Внимательно выслушав, она закрывала глаза, шепотом несколько раз повторяла то, что ей надо запомнить и, чуть-чуть усмехнувшись, говорила: «Копия снята в одном экземпляре и по использовании будет сдана в архив на вечное хранение». Он восхищался ее памятью. Ирина с лёта запоминала не только имена, фамилии, но и внешность людей. Однажды он нарочито сказал: «Иванченко, черноволосый», она тут же его остановила. «Постой. Помнится, ты говорил, что у Иванченко светлые волосы? Это уже другой Иванченко?» — «Нет, нет, — поправился он. — Это я зарапортовался — светлые. У нас есть еще один Иванченко — черный». — «Проверяешь, Роман?.. Это хорошо, но напрасно. В нашем деле ошибаться нельзя». Выслушав на этот раз, она сказала:
— Обязательно должен идти ты?
— Больше некому. А что?
Ирина секунду-две немигающе глядела на Романа.
— Ничего, — сказала она. — Увидимся в пятницу.
В пятницу Ирина уточнила:
— Неделю тебя будут ждать во второй половине дня. А если почему-то не удастся пойти на явку за это время — позже не ходи, сообщишь мне. Потом получишь дальнейшие указания.
27