— Воюем.
— А зачем тебе староста?
— Да не он. Дочку его знаешь?
— Ирку? Кто ее не знает. Напрасно бьешь ноги, капитан.
— Это почему же? У меня с ней закручено до последней резьбы, так что вы тут осторожней, я вас, собак, знаю.
— Забрали ее для отправки в Германию.
— Дочь старосты в Германию? Вы что тут, одурели?
— Это ты у начальника полиции спроси. Он тут царь и бог.
— И ее уже отправили?
— Пока нет. Сидят пока все в школе.
— Хорошо несешь службу, — сказал Роман и зашагал заросшей бурьяном улицей. «Так вот почему Ирина перестала ходить на свидания, — думал он, — но это уже не страшно, однако надо попытаться ее как-то выручить, тут нужен напор на этого царя и бога деревенского масштаба. Ну что ж, возьмем его на бога».
Здание полиции охранялось двумя полицаями, проверили у Романа документы, один из них зашел в помещение и, тут же возвратясь, сказал:
— Можете заходить, господин капитан.
В приземистой горнице за длинным столом сидел моложавый с лошадиным лицом парень, накрест перепоясанный ремнями.
— Привет, — поздоровался Роман. — Имею честь представиться: капитан Козорог из части особого назначения, вот мое удостоверение. Вы начальник полиции?
— Я. С чем пожаловали, господин к-капитан? — спросил начальник, слегка заикаясь и нервически подмаргивая левым глазом.
— Мне стало известно, что вы взяли для отправки в Германию дочь старосты, так это?
— А тебе какое дело?
— Прошу не тыкать! И еще прошу немедленно освободить дочь старосты.
— И н-не подумаю. Собственно, почему это т-ты решил тут к-командовать? К-командую здесь я.
— И командуйте себе на здоровье. — Роман вытолкнул из-под стола табурет, сел.
— Дочь старосты, Ирина, моя невеста, понятно?
— Ну и что? В прошлом году в Германию забрали мою родную сестру — и никакой паники.
— Послушайте, как ваша фамилия?
— Для тебя достаточно, что я начальник полиции.
— Пусть будет так… — Роман еще раз оглянул комнату — никого больше, и вряд ли кого еще пропустят сюда дежурные полицаи — вынул пистолет. — Сейчас же распорядитесь отпустить мою невесту домой. Я фронтовик и шутить не люблю. Руки на стол!
— Вы за это будете отвечать, — перешел на «вы» начальник полиции, кладя руки на стол.
— Буду. Только не перед тобой. А вот тебе придется отвечать за то, что обижаешь людей, которые помогают немецким оккупационным властям.
— Ирка?.. — Лошадиная голова начальника полиции еще больше удлинилась. — Да откуда же мне было знать? А она не могла мне…
— Разве можно такому обалдую… Соображать надо. Разве тебе не достаточно, что она дочь старосты?