Не просто букашки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Что, где, почему конец? Не спешите, лучше давайте разберемся спокойно и выясним все по порядку. Сначала послушаем специалистов-ученых по этому отряду, мобилизовавшему в свои ряды около 2500 видов наиболее примитивных общественных насекомых, произошедших не менее 150 миллионов лет назад от древних предков, близких к современным тараканам. Предоставим слово Эберхарду Эрнсту:

— «Государство» термитов, как правило, состоит из пары постоянно функционирующих половозрелых насекомых: царя и царицы и их потомков, которых в зависимости от возраста и строения тела обозначают как личинок, нимф, рабочих термитов и солдат. Из яйца выходит личинка уже с обликом термита, затем после нескольких линек она превращается в рабочего либо солдата или же растет дальше и, миновав стадию нимфы, становится половозрелым крылатым термитом. У термитов, в противоположность пчелам, муравьям и прочим перепончатокрылым, во всех кастах встречаются насекомые того и другого пола.

Дополнение к сказанному. Термитов часто неправильно называют белыми муравьями. Но это не так. Они по происхождению являются антиподами перепончатокрылых, состоят, к примеру, в таких же родственных отношениях, как человек и мышь. Они похожи лишь по социальному образу жизни: объединенные взаимными связями, термиты ни в чем не уступают и не отстают от муравьев и пчел.

Слово берет Дэвид Эттенборо, знакомый нам по многосерийному фильму о животных «Жизнь на Земле»:

— В тропиках повсюду возвышаются конусы термитников. Иногда они стоят группами, сгрудившись по нескольку сотен, словно стадо антилоп на пастбище. И такое сравнение не совсем произвольно. Отдельный термитник заключает в себе колонию в несколько миллионов насекомых. И это не просто существа, вздумавшие поселиться в некоем общем жилище, как люди в небоскребе. Начать с того, что все они — одна семья, потомки одной пары половозрелых особей. Кроме того, все они — существа неполноценные, не способные к самостоятельной жизни. Рабочие, торопливо бегущие по термитным тропам среди корней, слепы и бесплодны. Солдаты, стерегущие входы в термитник и готовые ринуться на защиту, где бы ни образовалась брешь в стене, вооружены такими массивными и грозными челюстями, что уже не способны сами брать пищу, и рабочие должны их кормить. А в самом центре колонии лежит царица-матка. Она заточена в толстых глиняных стенах, из которых ей никогда не выбраться на свободу, потому что ее тело таких грандиозных размеров, что нипочем не пролезет в ходы, проложенные в термитнике. Её брюшко раздулось в огромную дергающуюся белую колбасу 12 сантиметров длиной, из которой в невероятных количествах все время извергаются яйца — до 30 тысяч штук в день. Она тоже умрет, если за ней не ухаживать. Бригады рабочих с одного конца подносят ей пищу, а с другого подбирают яйца. Единственный в колонии активный в половом отношении самец, царь термитника размером с осу, постоянно находится при царице, и его тоже кормят рабочие.

Здесь не лишни добавления и пояснения. 25 процентов из всех известных ныне видов термитов обитают в тропической зоне Старого и Нового Света. Относительно величины тела строителей здания термитов — семиметровые сооружения, устремленные пиками ввысь, — не превзойдены даже человеком.

Грандиозные пирамиды Хеопса, знаменитые небоскребы Нью-Йорка в этом отношении уступают постройкам шестиногих архитекторов. Судите сами: наиболее высокая египетская пирамида в 183 метра выше человека в 110 раз, а громаднейший небоскреб — лишь в 200–300 раз. Термитники же бывают выше их строителей более чем в 500 раз. Теперь посчитаем: небоскреб, который был бы выше человека среднего роста в 500 раз, должен иметь высоту почти в 1000 метров. На сегодня возведение таких зданий непосильно человеку. Между прочим, гнезда термитов устремляются не только ввысь, но и вширь. Так, в Африке известно гнездо диаметром более 100 метров, на котором расположился поселок людей. В Экваториальной Африке почти невозможно копнуть землю лопатой, не задев при этом подземные сооружения этих белых существ. Кстати, термиты белые потому, что они — жители подземелья, не выносящие дневного света. А в темноте, как сами знаете, даже ростки растений белые. В подземелье термитам не нужны и глаза — там ведь тьма кромешная, никакие органы зрения не помогут, даже всевидящий всевышний ничегошеньки не увидит. Замки-термитники бывают разных размеров, имеют причудливые формы, но часто кончаются куполами — этакие грибы-невидали, пагоды, культовые сооружения. Такими они нам видятся. На постройку одного замка (со всеми вентиляционными устройствами, водопроводными сетями и дорожными артериями) уходит до 10 тонн строительного материала. А сколько таких замков, пирамид и соборов у термитов — трудно сосчитать. Строят они все эти сооружения из отходов пищеварения, добавляя туда склеивающие растворы из собственного же организма и частицы почвы, особенно глину. Строителям, конечно, не обойтись и без воды. В безводной пустыне они роют колодцы, пока не достигнут глубинных вод, иногда проникая в глубину на 36 метров.

Постройки крепки, словно сталь. Бывает, камень высекает искры, ударяясь о них. Недаром в Африке их используют для выплавки металла. Эти естественные доменные печи природы от обжига не разрушаются, а лишь укрепляются. Сегодня щебенкой из термитников покрыто немало километров африканских автомобильных дорог и немало теннисных кортов.

Как же возникает новая семья — общество у термитов? На протяжении большей части у царицы и царя появляются в потомстве исключительно рабочие и солдаты, но раз в году, обычно весной, они производят большое количество крылатых невест и крылатых женихов, имеющих нормально развитые глаза и окрашенный наряд. Они дружно, как по команде, вылетают из гнезда, разлетаются и основывают новые семьи. Как это происходит? Послушаем И. И. Акимушкина:

— Последуем за молодой парочкой, твердо намеревающейся образовать счастливую семью. Они только что встретились в воздухе, отличив друг друга в туче шуршащих, мечущихся и падающих на землю участников главного праздника термитов — брачного полета.

Тотчас сели, освободились от длинных крыльев, которые едва держались на их спинках, и ринулись в поиск. Уткнулись в какую-то ямку, втиснулись в нее головами и лихорадочно заработали ножками и жвалами. Через несколько минут зарылись в почву. А на поверхности земли продолжается торжество: ликуют, объедаясь термитами, птицы; муравьи волокут добычу: даже человек, если брачный лет термитов происходит где-нибудь в Южной Америке либо в Африке, спешит собрать урожай. Потом еще долго на базарах торговцы будут соблазнять туристов жареными термитами — лакомством, которое нам с вами не довелось попробовать.

А молодая парочка в гнезде размером с орех выведет из нескольких яиц личинок мужского и женского пола, которые сразу же станут похожи на термитов; она же поможет им, как говорится, стать на ноги, чтобы затем перепоручить все заботы по дому, а сама полностью посвятит себя делу продолжения рода. Станут появляться все новые рабочие, а потом и солдаты. И лишь когда гнездо достигнет мощи, самка начнет производить крылатых самок и самцов. Одни из них — точная копия молодых матери и отца — в назначенный час отправятся в полет, другие, с небольшими, как бы недоразвитыми крылышками, будут готовы заменить родителей.

— Игорь Иванович, выходит, последние термиты, о которых Вы говорите, это своего рода вторая, после царицы и царя, каста, способная к размножению, — резерв для замещения царской пары?

— Да, это так. Когда семья сильно разрастается и до ее провинциалов не доходит волшебное средство повиновения, среди них быстро выделяются самки с зачатками крыльев — не крылатые, предназначенные для брачного полета, а именно эти, короткокрылые. Они бросают род занятий, которым занимались прежде, и принимаются откладывать яйца. То же самое происходит, если плодовитость самки-царицы снижается… и если она гибнет. Подданные подчас сами содействуют этой гибели: с алчным азартом подступаются они к грандиозному брюху и, если ничего на нем не находят, вгрызаются в него жвалами, пытаясь ускорить события, и так или иначе их ускоряют. Старая производительница бывает съедена до последнего сегмента, но вместо нее в разных краях термитника возникают новые центры, семья становится многоглавой, ее рост ускоряется в геометрической прогрессии, и так десятки, сотни лет… Недаром есть в Индии остатки термитников, под сводами которых находят тень… слоны.

— Это очень интересно, спасибо, Игорь Иванович.

Далее приведу справочные данные о кастах термитов. Выходит, в обществе этих насекомых господствует «царизм», где главной персоной является царица. Это она под сильной властью держит все население термитного общества, но не методом кнута, а методом пряника. Она выделяет притягательные, жизненно важные вещества для своих «подданных», которые с неистовством слизываются термитами с ее царственного тела и передаются друг другу в виде отрыжки и экскрементов. Эти выделения и есть указы и приказы, вдохновляющие термитный народ на производительный труд и верную службу, соответственно в рабочей одежде и солдатском мундире. Используя эти вещества-пряники, царица регулирует половое созревание подрастающего поколения, способного к воспроизведению себе подобных. В то же время царица-труженица в продолжение всего рода — непревзойденная мать-героиня среди насекомых. Она откладывает яйца со скоростью пулеметной очереди — сотни яиц в минуту. Нашего академика В. И. Вернадского поразил один вид термитов своей «часовой точностью», у которого царица откладывает 60 яиц в минуту, 86 400— в сутки, ровно столько, сколько в сутках секунд. Видавший виды корифей науки, создатель теории биосферы воскликнул: «Если бы не было препятствий во внешней среде, главным образом в окружающей термитов жизни, они могли бы захватить и покрыть своими государствами всю поверхность биосферы — 51 006 510 8 квадратных километров!» Небезынтересно заметить, что царицы живут дольше всех насекомых, они могут откладывать яйца и в возрасте 50 лет. Невероятно, но факт!

Царь в обществе термитов — это лишь придаток царицы, прозябающий под ее каблуком. О труде он имеет самое малое представление. Ведь он работал не больше дня после свадебного путешествия — во время закладки родного гнезда. А теперь он живет в царской палате, благоденствуя на приношениях рабочих и время от времени оплодотворяя царицу.

А как складывается судьба термитов-солдат? Прямо скажем, нелегко: для них жизнь прожить — не поле перейти. Ведь на войне как на войне: бывают и победы, и поражения. И пусть повезет гренадерам живыми с поля брани уйти! Святое дело солдат, первейшая их обязанность — защита общества от вторжения врагов, в первую очередь их злейших противников — муравьев. Погибшие солдаты-термиты, как и в человеческом обществе, стимулируют появление нового поколения солдат. А когда они живые — это самоходные орудия, которые кусают, нанося уколы, закупоривают ходы в гнездо, обстреливают ядовитыми химическими веществами, обмазывают неприятелей клеющим составом. Среди защитников термитника имеются даже смертники. Это у них при встрече с неприятелем мышцы брюшка так сокращаются, что брюшко разрывается и на врага обрушивается смесь фекалий и остатков содержимого кишечника. Солдат, конечно, погибает, но и враг после этого бежит быстрее лани и уже никогда и ничем не смоет свой дурно пахнущий позор. В яростнейших случаях солдаты протыкают покров вторгшегося агрессора своими сильными челюстями и из лобной железы выделяют в рану вещество, токсичное или препятствующее образованию тромба. Ни рана, ни химическое оружие по отдельности не смертельны для врага, но в совокупности они выводят «нарушителей границ» из строя. Иногда солдаты головой отвечают за жизнь членов термитника. Приняв сигнал о появлении недругов, они устремляются к дверям — узким выходным отверстиям и в прямом смысле слова каждый затыкает их головой, приобретающей роль затычки.

Одним из основных способов химической защиты термитов-солдат является обстрел клейкой жидкостью, которая тонкой струей вытекает из лобного выроста, имеющего вид рылообразной трубки. Этот вырост очень напоминает нос, поэтому около 500 видов термитов, имеющих его, называются носатыми. Врагов они обстреливают струей раздражающего клея. Рабочие присоединяются к этой схватке, кусая врагов острыми челюстями и пытаясь зажать их ноги. Химическое оружие опутывает и раздражает врага, кроме того, оно действует как контактный яд. Муравьи, пауки и другие насекомоядные животные, включая позвоночных, обычно не трогают опасных брызгалок.

Пожалуй, термитов-брызгалок в совершенстве химического оружия превосходят лишь некоторые жуки. Бомбардиры — вот как они называются. Бомбардир, отстреливаясь от своих врагов, выбрасывает из конца брюшка оборонную жидкость, которая с треском взрывается в воздухе. А вот как получается гремучий газ шестиногих артиллеристов. Внутри жука в особом резервуаре, разделенном перегородкой надвое, в одном отсеке хранится 10-процентный раствор гидрохинона, в другом — 25-процентный раствор перекиси водорода. В момент опасности через каналы эти невзрывоопасные жидкости выжимаются в камеру для химических реакций, где имеются вещества, одно — разлагающее перекись водорода, другое — окисляющее гидрохинон. Они мгновенно запускают реакцию, в результате чего образующийся хинон нагревается до 100 градусов и под давлением кислорода — продукта все той же реакции — с бешеной энергией выталкивается из камеры порциями до 25 раз. Каждая порция гремучей жидкости взрывается, образуя белое или голубоватое облачко. Выстрелы бомбардира ошарашивают преследователя, а пока он очухается — жука и след простыл.

Термиты — вегетарианцы, да еще какие: для них более лакомого блюда, чем древесина, на свете нет. Не брезгуют они также почвой, с удовольствием поедая гумус. Казалось бы, древесина, состоящая из целлюлозы и лигнина, вообще несъедобна, даже гниет она за долгие годы, а термиты бойко ее разжевывают и быстро переваривают, но переваривают не сами (они, как и мы, не в состоянии превращать частицы дерева в пищу), а постояльцы их кишечника — простейшие, одноклеточные животные — жгутиконосцы, при этом и сожители их чрева, и хозяева довольны — по горло сыты. Если же ликвидировать фауну кишечника, не причиняя телесных повреждений термиту, то древоед, поедающий древесину, быстро окочурится от голода. Кроме того, в чреве термитов кишмя кишат особые бактерии, поставляющие их обладателю белковую пищу. На этом причуды термитов на пищевом фронте не исчерпываются, а только начинаются. Вот что говорит о них Реми Шовен:

— Термиты, по-видимому, единственные из всех насекомых, владеющие еще одним способом использования древесины: они разводят на ней грибы, но с совершенно иной целью, чем муравьи-грибоводы… Заложенная термитами грибная плантация похожа на промокшую буроватую губку; бесчисленное множество таких губок лежит в камерах термитника. Грибы развиваются на мелко-мелко искрошенной древесине. Долго считалось, что грибы осуществляют предварительное переваривание кусочков древесины, расщепляя целлюлозу, которая затем превращается в сахар, усваиваемый насекомым. Это известное явление: многие другие насекомые, питающиеся древесиной, используют этот прием. Но… необыкновенный гриб термитов одарен более редкой способностью: не столько целлюлозу, сколько лигнин превращает он в усвояемый материал. Это просто поразительно: лигнин ведь гораздо прочнее целлюлозы. До сих пор у насекомых не были известны случаи употребления в пищу лигнина, речь всегда шла о целлюлозе или о других составных частях древесины. Только гриб термитов делает возможным такое чудо. Обычно термиты поедают самые старые части грибницы, где лигнин уже разложился, и, подкладывая в нее новые кусочки дерева, предоставляют грибам перерабатывать их. Термиты в противоположность муравьям, никогда не употребляют в пищу самих грибов.

Замечаете, говоря о пищевых способностях термитов, мы подходим к ответам на вопросы: «Где и почему конец?» Телеграфным стилем отвечая, можно сказать: в тропических странах земного шара наступает конец всему, что состоит из древесины или продуктов ее переработки. То деревянный потолок обваливается, то на глазах изделия из древесины рассыпаются, то книги исчезают, то рушатся дома… Все эти черные дела совершают термиты. Есть предположение, что и они были виновниками разрушения зданий во время страшного ашхабадского землетрясения в 50-х годах. Термиты, выгрызая середину деревянных частей строений, а снаружи оставляя их нетронутыми, давно подготавливали народное бедствие, унесшее много человеческих жизней. В глинобитных домах после первого толчка обрушивались потолки, стены, изъеденные термитами. Особенно пострадали старые кварталы. И до сих пор от них не могут избавиться в селах и даже в столице — Ашхабаде. В нашей стране обитает лишь 7 видов термитов. О туркестанском термите, широко распространенном в Средней Азии, мы уже упоминали. Но вред, приносимый им, лишь одна сторона медали. Их же в Средней Азии называют «санитарами Каракумов»: поедая больные, высохшие растения, сломанные кустарники, особенно саксаул, твердый и крепкий, как металл, они способствуют их минерализации, проходящей крайне медленно под жарким солнцем пустыни, и повышают плодородие почвы. Да и вся эта огромная армия термитов — более 2500 видов в мире — даже в тропиках приносит не только вред, но и пользу, ускоряя превращение отходов растительности в гумус и перепахивая почву.

КОНЬКИ, КОБЫЛКИ И ПРОЧИЕ

Кузнечики, сверчки, медведки, саранчуки, коньки, кобылки… — вот какие известные крупные насекомые составляют отряд, который получил название — прямокрылые. Число их видов в мире превышает 20 000, в том числе в нашей стране обитает более 700 видов. Среди насекомых им принадлежат рекорды по прыжкам в длину: сверчкам — до 61 сантиметра, кобылкам — до 76 сантиметров. Обыкновенный кузнечик в прыжке преодолевает расстояние, превышающее длину его тела в 20 раз — прыгай так человек, ему потребовалось бы три прыжка, чтобы покрыть длину футбольного поля. В сравнении с человеческими масштабами кузнечик покоряет высоту пятиэтажного дома. При прыжке кузнечик приводит в действие около 7000 мышечных волокон задних ног за одну тридцатую долю секунды, развивая усилие, примерно, в 20 000 раз превышающее его собственную массу.

Способность к прыжку настолько отличительный признак, что прямокрылых еще называют прыгающими. Здесь прыгают все; если же в виде исключения попадаются взрослые особи, разучившиеся прыгать, то это те, кто разжирел на харчах, а прыжки совершают их юркие отпрыски. Но не только это качество отличает прямокрылых. Более знамениты они как певцы — стрекочут на мажорный лад, играют, как увидим дальше, на смычковых инструментах.

Стрекотание кузнечиков — такое же характерное явление природы, как звонкое пение жаворонков. Между тем с самими певцами — как насекомыми, так и пернатыми — удается познакомиться не сразу. Жаворонки поют высоко в небесах, кузнечики же, хотя и на земле, рядом, но замаскировались превосходно: их, зеленых, на таком же фоне не так-то просто заметить. Недаром поется: «в траве сидел кузнечик, совсем, как огуречик, зелененький он был».