— Квинс, парк «Корона».
— Какой еще парк?
— Ну, где была Всемирная ярмарка. У Глобуса.
— Когда? — спросил Гарса, помолчав.
— В эту полночь.
— Почему там?
— Просто место встречи, не хуже и не лучше других.
— Место встречи… — повторил Гарса, качая головой.
— Кивающий Журавль убил мою хорошую знакомую. Теперь в живых останется один из нас двоих. Я же говорю, вас это больше не касается. Покончу с этим делом — вернусь к вашему. И не пытайтесь мне помешать.
Гарса долго молчал, потом кивнул. На следующей остановке он вышел с гримасой отвращения на лице.
Кру сошел на остановке «Сто семидесятая улица. Гранд-Конкурс» и зашагал мимо необитаемых домов в сторону парка. Парком называлось подобие свалки: грязь вместо травы, повсюду мусор. Там он замедлил шаг до прогулочного и стал озираться — настоящий клиент для наркодилеров. Таковой подскочил к нему почти сразу же с бормотанием: «Травка, травка…»
Гидеон с готовностью остановился. Дилер представлял собой сгорбленного недомерка с торчащей в лохмах расческой, в свисающих с задницы штанах.
— Тебе чего? Курим, нюхаем, ширяемся?
— Пистолет.
Дилер поперхнулся.
— За хорошие деньги. Крупный калибр, высокое качество.
Недомерок сначала сделал вид, будто не слышит, потом пробормотал что-то вроде «жди здесь» и затрусил прочь.
Гидеон приготовился ждать. Ожидание продлилось минут двадцать, потом парень вернулся и поманил его за собой.
Они покинули парк и вошли в брошенный дом на Моррис-авеню с выбитыми окнами и повсеместным запахом мочи. Как ни опасно это было, Гидеон предпочитал такой путь униженной мольбе на коленях, чтобы пистолетом его одарил Гарса. Не хотелось быть слишком ему обязанным. Гидеон знал, что находится в опаснейшем положении, но страха не чувствовал, только злость.
Дилер подошел к заплеванной лестнице и свистнул. Сверху донесся ответный свист.
— Третий этаж! — скомандовал дилер.
Гидеон стал подниматься по ступенькам, стараясь не наступать на использованные презервативы, пузырьки из-под крэка, рвоту. На третьем этаже его ждали двое в дорогих спортивных костюмах и белых кроссовках — пуэрториканцы, следившие за своей внешностью. Тот, что повыше ростом, видимо, главный, имел на лице ухоженную пятидневную щетину, пальцы у него были унизаны кольцами, на шее висели цепи, от него удушающе разило дорогим лосьоном. У второго, мелкого, украшения заменяла лихорадка на губах.
— Сперва посмотрим на деньги, — молвил высокий с самоуверенной ухмылкой.
— Только когда увижу пушку.
Высокий засунул руки в карманы и сделал шаг назад, глядя на Гидеона сверху вниз. Богатырский рост служил ему средством устрашения. При этом глаза у него были глупее некуда.
— Есть у нас пушка, есть!..
— Вот и покажи. Времени у меня в обрез.
Парень пониже, с лихорадкой на губах, расстегнул куртку и показал рукоятку пистолета.
— «Беретта», девять миллиметров.
— Сколько стоит?