— Они очень спешили.
— Придется все это расплести, иначе ничего не разглядеть. — Пальцы О’Брайена забегали по клавиатуре. Изображение в главном окне потускнело, зато расширилось.
— Что за полосы поперек картинки? — спросил Гидеон.
— Снижение четкости. Сейчас исправлю. — Новая серия команд, осветлившая и стабилизировавшая изображение. — Так вроде получше. Сейчас поработаем над резкостью… — О’Брайен полез в лабиринт программных меню.
— Щит, на нем девиз, — сообщил Гидеон, напрягая зрение.
О’Брайен сумел сделать изображение еще четче.
— «Pectus Est Quod Disertos Facit», — прочитал Гидеон.
— Что за абракадабра? Латынь?
— «Красноречивым делает сердце», — перевел Гидеон.
— Ну и глупость! — О’Брайен удрученно покачал головой. — Кто изрек этот напыщенный бред?
— Квинтилиан, «Обучение оратора». Вполне помпезно и бессодержательно для девиза частной школы. — Гидеон встал. — Спасибо, Том.
— Разве мне не полагается еще одна тысяча баксов?
— Не подавись сандвичем. Я с тобой свяжусь. — Прежде чем выйти, Гидеон обернулся. — Ты, наверное, еще не получил ответ от врача?
— Получил! Я как раз собирался тебе об этом рассказать.
— И что?
— Надеюсь, парень с этого рентгеновского снимка не из числа твоих друзей.
Гидеон замер.
— Это еще почему?
— Врач говорит, что ему крышка.
ГЛАВА 41
Гидеон сел на виниловый табурет в круглосуточной закусочной и заказал кофе, яйца пашот, картофельные оладьи, тост и мармелад. Пышная официантка в униформе из 1950-х годов, приняв заказ, ушла, напевая арию.
— Вам бы на оперную сцену, — бросил он ей вслед рассеянно.
Она оглянулась с безмятежной улыбкой.
— Я как раз оттуда.
Нью-Йорк, Нью-Йорк… Но благодушествовать не получалось. Он не мог пошевелиться.
«Надеюсь, парень с этого рентгеновского снимка не из числа твоих друзей…»
А вдруг врач, к которому обратился О’Брайен, ошибся? Так бывает иногда. Хотя вряд ли…
Что лучше: знать или пребывать в блаженном неведении? Прожить свой последний год, ни о чем не догадываясь? У Гидеона было странное чувство: будто он уже покинул свое тело, перестал принадлежать к миру живых. Все его приоритеты претерпели молниеносную переоценку. Что толку теперь знакомиться с женщиной, заводить семью? Заниматься карьерой тоже ник чему. Можно курить, преспокойно накапливать в себе холестерин. Все, буквально все утратило прежний смысл.
Он отхлебнул кофе, пытаясь стряхнуть странное ощущение.
«Всему свое время. Еще успею обо всем подумать. Сейчас нужно довести до конца порученную работу».