Операции германо-турецких сил. 1914—1918 гг.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Поэтому в 10 ч 25 мин «Гебен» получил следующий приказ по радио:

«Как можно скорее следовать к Бендер — Эрегли, где русский крейсер послал шлюпки на берег; о выходе донести; командующий флотом не пойдет на „Гебене“».

Ввиду того что турбины были прогреты еще с предыдущего похода, «Гебен» смог сняться с якоря уже в 13 ч. В 10 ч 50 мин командир крейсера получил следующие дополнительные сведения о противнике:

«В 10 ч „Кагул“ обстрелял Эрегли, в 10 ч 30 мин обстрел продолжается; десант отходит; в море показались еще военные корабли, идущие к Эрегли».

Пройдя минные заграждения, «Гебен» направился 23-узловым ходом N-м курсом, предполагая в 18 ч быть у Эрегли и атаковать противника. В 14 ч 25 мин он получил от морского командования следующую радиограмму:

«Обстрел Эрегли закончился в 10 ч 40 мин; крейсер и эскадренные миноносцы пошли на соединение с линейным кораблем „Иоанн Златоуст“; курс N; „Гебену“ попытаться нанести потери противнику».

В 14 ч 38 мин «Гебен» обнаружил всплывшую неприятельскую подводную лодку, которая при его приближении тотчас же погрузилась. Командир, не желая, чтобы лодка поставила в известность русский флот о выходе «Гебена», на некоторое время лег курсом на Босфор, чтобы произвести впечатление возвращения крейсера. По сведениям, имевшимся у командира, неприятель отошел N-м курсом от Эрегли в 11 ч; командир считал, что, вероятно, неприятель сохранит этот курс до тех пор, пока не уйдет из видимости берега, с тем чтобы остальную часть дня и ночь продержаться в районе Босфор — Зунгулдак, а на утро обстрелять один из этих пунктов. В 18 ч «Гебен» направился в открытое море, но когда, несмотря на хорошую видимость, обнаружить противника не удалось, командир решил отказаться от встречи с последним в течение этого вечера, чтобы не навлечь на себя на ночь преследования эскадренных миноносцев. Он шел на Эрегли в течение ночи 12-узловым ходом, держась на параллели Эрегли Ost-ми и W-ми курсами с намерением к рассвету занять позицию между Босфором и Эрегли.

Ночь прошла спокойно. 10 мая в 4 ч эскадренный миноносец «Нумуне» вышел из Босфора для усиления местного дозора, состоявшего из канонерских лодок босфорской крепости. В 5 ч 15 мин «Нумуне» обнаружил в северном направлении дым и направился к нему 15-узловым ходом. В 5 ч 40 мин он опознал русский флот и донес по радио: «7 русских военных кораблей в квадрате 228, курс SO». Нетрудно было установить, что восточный прикрывающий отряд состоял из 3 линейных кораблей или крейсеров, а западный — из 1 крейсера. Главные силы с тральщиками и эскадренными миноносцами шли курсом S.

В 6 ч 35 мин «Нумуне» донес по радио:

«3 неприятельских корабля, 1 крейсер пересекают квадрат 228, 12 эскадренных миноносцев и тральщиков направляются к Босфору».

Русские, по-видимому, намеревались обстрелять босфорские укрепления, не подозревая, что «Гебен» в море. В 6 ч 50 мин поднялся неприятельский гидросамолет. В 7 ч 10 мин, когда тральщики вышли в район, глубины которого допускали наличие минных заграждений, «Нумуне» открыл по ним огонь с дистанции в 7,5 км (41 каб.), вследствие чего неприятель лег на курс Ost. За тральщиками показались 2 линейных корабля, которые в свою очередь обстреляли «Нумуне». Последний повернул назад. В 7 ч 20 мин неприятель прекратил огонь и лег на курс NO. «Нумуне» последовал за ним, сохраняя соприкосновение и все время донося по радио.

В 7 ч 30 мин на NO показался дым «Гебена», получившего радиодонесение «Нумуне» и тотчас же направившегося в указанный квадрат. В 6 ч 30 мин он обнаружил дым, в 6 ч 45 мин еще два. Первый, по-видимому, принадлежал крейсеру «Кагул»; «Гебен» направился к нему полным ходом. В 7 ч 15 мин было обнаружено 5 линейных кораблей в двух разъединенных группах, шедших большим ходом курсом N и стремившихся выстроиться в кильватерную колонну. «Гебен» намеревался помешать русскому флоту обстрелять Босфор и в то же время стремился нанести противнику возможно большие потери. В 7 ч 50 мин, когда головной неприятельский корабль находился от «Гебена» по пеленгу 305°, последний открыл огонь с дистанции около 16 км (87,4 каб.); неприятель немедленно тоже открыл огонь. При сходящихся курсах и скорости хода в 15 узлов дистанция быстро уменьшилась до 14,5 км (79 каб.). Неприятель сосредоточил огонь 5 линейных кораблей по «Гебену», стрельба велась русскими исключительно хорошо. «Гебен» получил два попадания крупными снарядами. Один снаряд попал в бак и проник в жилую палубу, но пожара не произвел; второй попал ниже ватерлинии, разорвался, вероятно, у нижней кромки брони, причинил повреждения в бортовом коридоре и вывел из строя второе 150-мм орудие левого борта. Один из снарядов попал в ящик для уборки противоторпедных сетей, вследствие чего сеть стала свешиваться за борт. Потерь в личном составе не было. Неприятельский флагманский корабль тоже имел три попадания, которые, по-видимому, не отразились ни на его артиллерии, ни на поворотливости, ни на скорости хода. Артиллерийское превосходство русского флота было слишком велико, ввиду чего командир «Гебена» решил дать полный ход и увеличить дистанцию. Стрельба прекратилась в 8 ч 12 мин. Командир «Гебена» намеревался оттянуть противника возможно дальше от Босфора, взяв для этого курс N, а затем — прорваться в Босфор[54]. В дальнейшем «Гебен» соразмерял свою скорость хода со скоростью неприятеля. Крейсеры и легкие силы противника держались все время на большой дистанции и хорошо прикрывались главными силами. В 8 ч 18 мин с «Гебена» были обнаружены две торпеды, от которых удалось уклониться поворотом вправо. В 12 ч 35 мин противник отвернул вправо; «Гебен» последовал за ним, предполагая, что неприятель направляется назад к Босфору. Однако последний докатился только до курса Ost. «Гебен» продолжал катиться вправо, стремясь охватить противника с хвоста. Но русские силы снова повернули. Теперь «Гебен» увеличил ход до 26 узлов и, удерживая дистанцию до противника в 18–20 км(98—109 каб.), устремился к Босфору, желая обеспечить себе свободу входа. В 13 ч 35 мин главные русские силы повернули на «Гебен»; во главе их колонны следовало 2 эскадренных миноносца. Однако русские вскоре убедились в бесцельности преследования и в 14 ч 10 мин повернули на обратный курс, а в 14 ч 50 мин дня скрылись из виду.

Не могло быть и речи о вступлении «Гебена» в решительный бой с 5 линейными кораблями. Задачу — оттянуть неприятеля от Босфора — «Гебен» поставил себе несомненно правильно; располагая превосходством в скорости хода, «Гебен» так рассчитал маневрирование, чтобы в любой момент, обойдя противника, иметь возможность вернуться в Босфор. Однако нужно сожалеть, что старшему артиллеристу «Гебена» не удалось в течение 22-минутного боя достичь большего числа попаданий. При высоких баллистических качествах и большой разрывной силе германских снарядов несомненно можно было бы нанести устаревшим русским линейным кораблям большие повреждения. Если бы удалось хотя бы приблизительно достичь тех же результатов, какие получились год спустя в Ютландском бою (правда, тогда германские линейные крейсеры имели уже приборы центральной наводки), то германо-турецкий флот получил бы большой перевес на Черном море.

Получив донесение эскадренного миноносца «Нумуне» о появлении противника, командование отдало приказание «Бреслау» развести пары и выйти на поддержку «Гебена» и для обеспечения входа в Босфор. Флотилия эскадренных миноносцев получила приказание всеми наличными единицами выйти из Босфора и нести перед входом противолодочное охранение. Для этой цели возможно было использовать только минный крейсер «Пейк» и эскадренный миноносец «Ядигар», остальные же конвоировали транспорты в Дарданеллы или находились в Мраморном море в поисках подводных лодок.

В 16 ч 20 мин «Гебен» соединился с «Бреслау» и под охраной эскадренных миноносцев вошел в Босфор.

9 мая во время выхода «Гебена» в море для обеспечения побережья угольного района Сушон имел совещание с Энвером-пашой и фельдмаршалом фон дер Гольцем; на этом совещании было решено для защиты угольных копей от отдельных нападений противника назначить особые войска и артиллерию. Сушон особенно подчеркивал серьезность опасности перерыва в любой момент подвоза угля из Черного моря. Сушон считал необходимым организовать доставку угля в столицу сухим путем при помощи всех наличных транспортных средств. По его мнению, следовало также усиленно разрабатывать угольные копи на побережье Мраморного моря. Энвер не мог оставаться глухим к этим серьезным вопросам и согласился дать соответственные распоряжения.

Только теперь значение угольного вопроса стало ясным для высшего военного командования. Здесь необходимо коснуться постановки дела снабжения углем с момента вступления Турции в войну.

На северном побережье Малой Азии, на расстоянии около 150 миль от Босфора, находится богатый угольный район Зунгулдак с значительным числом копей, принадлежавших разным владельцам, между прочим Стиннесу и французскому акционерному обществу. Хотя в мирное время, в особенности для нужд флота, ввозился кардифский уголь, все же большинство потребностей в угле покрывалось копями Зунгулдака. Зунгулдак обладал прекрасным портовым оборудованием. Сообщение с Константинополем и другими пунктами совершалось исключительно морским путем. Таким образом, существовала реальная опасность, если и не полного перерыва подвоза угля, то во всяком случае заметной помехи его доставке в столицу со стороны неприятельских морских сил.

Морское командование первоначально обеспечило себя значительным запасом в 8000 т кардифского угля, а также большим количеством турецкого угля (в общей сложности до 50 000 т). Этот запас оказался тем нужнее, что при длительном нахождении кораблей в боевой готовности потребление угля было очень значительным. В начале войны запасы угля имелись еще у железных дорог, но они быстро пришли к концу ввиду большого расхода топлива на перевозку войск и военных материалов. Отдельные частные фирмы пробовали доставлять уголь и организовывать склады. Вскоре им пришлось от этого отказаться: при недостатке в угле цены на него быстро росли, точно так же как и повышались фрахты. К тому же отсутствовал всякий контроль над тем углем, который все же удавалось ввозить и складывать. Необходимость объединить в одних руках доставку, распределение и хранение запасов угля была очевидна. Сушон и морской министр Джемаль-паша решили возложить эту важную задачу на флот. Джемаль при этом настаивал, чтобы флот единолично ведал угольным снабжением без вмешательства других ведомств.

7 ноября 1914 г. было организовано «угольное бюро», во главе которого поставлен германский офицер. Для доставки угля в распоряжение бюро первоначально было передано 22 парохода грузоподъемностью в 1000–2000 т каждый.

Тотчас же началась доставка угля, и 11 ноября был выгружен первый пароход. Прежде всего пришлось выяснить потребность в угле для флота, железных дорог, трамваев, пароходных обществ, электрических станций, военных заводов и важных частных производств. Обычно указывались цифры, в десять раз превышавшие действительную потребность. Их постепенно снижали, что часто вызывало энергичное сопротивление. Груз каждого прибывшего угольного транспорта распределялся между отдельными потребителями или передавался на склады, находившиеся в четырех различных пунктах.

Доставке угля с самого начала серьезно угрожало положение, создавшееся в самом угольном районе. Необдуманный призыв рабочих в армию значительно уменьшил их число; недостаток наличных денег оставлял остальных рабочих без самого необходимого. Обстрелы русских мешали работам в хорошо оборудованной и защищенной крепким молом гавани Зунгулдак и разрушали ценные механизмы шахт. Все снабжение углем тормозилось. Усилиями угольного бюро и морской службы тыла удалось постепенно снабдить управление копей денежными суммами, так что рабочие стали получать часть своего заработка, и работы смогли продолжаться.

Ввиду все учащавшихся обстрелов русских увеличивались потери в угольных транспортах; приходилось изыскивать другие способы доставки угля. Имелся материал для постройки узкоколейной железной дороги. Но условия местности представляли слишком большие трудности, и от этой мысли пришлось отказаться. Фон дер Гольц предлагал использовать для угольного транспорта реку Сахарию, что сократило бы морской путь наполовину. Но обследование реки показало, что она недостаточно глубока, а течение слишком сильно, так что и этот путь оказался неподходящим.

Чтобы сберечь ценные пароходы, к делу доставки угля были привлечены парусники. Капитаны получили приказ следовать ночью, а днем стоять в Бендер — Эрегли. Здесь их неоднократно атаковывали и уничтожали русские силы. 15 июня 1915 г. русские эскадренные миноносцы потопили 4 угольных транспорта и 2 буксира. Русские вели планомерное уничтожение угольного транспорта с помощью подводных лодок и эскадренных миноносцев[55]. Удивительно, что этот простой способ прекращения угольного подвоза не был ими применен с самого начала. Флот не имел возможности предоставить действительное обеспечение, ввиду того что расстояния от угольного района до Константинополя и до Севастополя были одинаковы, места погрузки являлись совершенно открытыми, пароходы грузились по нескольку дней, а при северном ветре работу приходилось прерывать; в весеннее же и летнее время ночи, удобные для перехода, были очень коротки. Если бы «Гебен» взял на себя обеспечение пароходов у побережья угольного района, ему пришлось бы, имея в виду подводную опасность, все время находиться на ходу. На «Бреслау» в таком случае возлагалась бы задача обеспечивать вход в Босфор от мин и подводных лодок. Таким образом, обеспечивающие силы расходовали бы большую часть обеспечиваемого ими угля. К концу июня 1915 г. в порту Эрегли лежали остатки 9 пароходов, 5 больших и около 20 малых парусников, потопленных артиллерийским огнем русских кораблей. Конечно, подвоз угля значительно уменьшился, поэтому было приступлено к разработке угольных копей на Мраморном море у Каликратии и Шефкетие, поблизости железной дороги Смирна — Кассаба. Это были залежи бурого угля худшего качества, чем черноморский уголь, но который можно было применять для береговых установок. Однако, за исключением железнодорожного управления, ни одно из гражданских учреждений не принимало во внимание необходимости соблюдать экономию в угле. Режим экономии «угольного бюро» настолько нарушался штабом главного командования, что морское командование в середине июня 1915 г. сочло необходимым сложить с себя руководство «угольным бюро», продолжая, однако, помогать ему и оказывать денежную поддержку. Со времени основания «угольного бюро», с середины ноября 1914 г. до середины июня 1915 г., из Зунгулдака было вывезено 285 000 т угля и около 40 000 т сложено в качестве запасного фонда в различных пунктах.

ГЛАВА XIV

Гибель английского линейного корабля «Голиаф»

Обстановка у Дарданелл. Намерение произвести атаку миноносцами. Отправка эскадренного миноносца «Муавенет». Приготовления к атаке. Выполнение операции.

Положение у Дарданелл мало изменилось. Неприятельский флот держал турецкие позиции под сильным огнем. Подводные лодки продолжали свою деятельность в Мраморном море. 6 мая 1915 г. начальник полуфлотилии эскадренных миноносцев капитан-лейтенант Фирле на эскадренном миноносце «Муавенет» взял на себя руководство противолодочной службой, заменив в базе Паша-Лиман эскадренный миноносец «Нумуне». 9 мая, когда все наличные эскадренные миноносцы, пригодные для противолодочной службы, занимались осмотром гаваней и бухт Мраморного моря, начальник полуфлотилии получил в 8 ч утра следующую радиограмму:

«Из Чанака — Фирле. Обстановка требует ночной атаки на неприятельский линейный корабль в бухте Морто. Если инструкции позволяют, немедленно идти в Чанак, захватив с собою германских командиров и торпедистов для здешних 3 миноносцев. Генеральная инспекция».

На соответствующий запрос со стороны Фирле морскому командованию последовал в ночь на 10 мая следующий ответный приказ:

«Согласен. Избегать выхода из Дарданелл, чтобы не ухудшить возможностей входа ожидаемых кораблей»[56].

[54] Появление «Гебена» с моря было неожиданно для русского командования, которое, выделив 2 линейных корабля: «Пантелеймон» и «Три Святителя», для бомбардировки босфорских укреплений, с остальными силами держалось мористее в прикрытии на случай выхода «Гебена» из пролива. Поэтому, как только «Гебен» был опознан, Эбергард приказал бомбардирующим кораблям срочно присоединиться к главным силам. Бой начался еще до присоединения «Пантелеймона» и «Трех Святителей», причем первый еще до вступления в общий строй достиг накрытия и попадания в «Гебен». Попаданий в русские корабли в бою не было, хотя снаряды «Гебена» ложились кучно и так низко перед головным линейным кораблем «Евстафий», что последний несколько раз входил в громадные всплески снарядов неприятельского крейсера. После прорыва «Гебена», превосходившего 10 узлами хода противника, бомбардировка возобновлена не была, а русский флот ушел в Севастополь. — Прим. ред.

[55] Фактически систематическая блокада угольного района была начата лишь в конце 1915 г., когда вступил в строй второй дредноут «Императрица Екатерина», а число нефтяных 30-узловых миноносцев достигло девяти. Оба дредноута с охранными угольными миноносцами, образовав две маневренные группы (бригада старых линейных кораблей теперь почти не использовалась для выходов), поочередно выходили в море, где держались в течение 5–6 дней в районе 50–60 миль от турецких берегов между меридианами Кефкен — Керемпе. Одновременно, опираясь на это прикрытие, очередная пара нефтяных миноносцев обходила побережье угольного района, днем осматривая побережье и бухты с целью уничтожения грузящихся пароходов и парусников, а ночью — держась на вероятных путях прорывающихся в Босфор и из него угольщиков. В случае встречи с «Гебеном» миноносцы отходили к своему прикрытию. Для ориентировки блокадных миноносцев о выходах кораблей и транспортов из Босфора в районе последнего обычно находилась дозорная подводная лодка. Когда число мореходных подводных лодок возросло, вторая лодка для этой же цели посылалась иногда к Зунгулдаку. — Прим. ред.

[56] Подразумевались германские подводные лодки.