Внезапно Пэйн охватило головокружение, ее ноги стали раскачиваться, мысли вихрем закружились в голове. Чувство резкого полета вниз сопровождалось давлением в венах, словно ее крови становилось больше, а пространство по-прежнему оставалось ограничено.
Открыв глаза, она увидела над собой белый свет.
Итак, она не двигалась. Пэйн была все там же, где и лежала — под молочным небом Другой Стороны.
Она нахмурилась. Постойте, это не странное небо над святилищем. «Это… потолок?»
Да… она узнала, что это было на самом деле… и помимо того, периферийным зрением она уловила стены… четыре бледно-голубые стены. Также здесь были огни, хотя не такие, какие она помнила — не факелы или свечи, а горящие без пламени штуковины.
Камин. Массивный стол и трон.
Она не могла перенести сюда свое тело сама; у нее не было на это сил. А Роф не мог перенести ее в телесной форме. Этому было одно объяснение. Она была перенесена ее матерью.
Возврата назад уже нет; она добилась того, чего хотела. Теперь она была свободна.
Похожее на убаюкивающую тень смерти ее переполняло странное спокойствие… или осознание того, что борьба закончена. Действительно, жизнь или смерть — это то, что определяло ее в течение нескольких прошедших лет, тяжесть которых отправляла ее в новый полет.
В поле ее зрения появилось лицо Рофа, его длинные черные волосы свободно струились по плечам и спадали вперед. И в этот момент под тяжелую руку короля нырнула собака со светлой шерстью, в приветствии подставив свою мордочку, словно Пэйн была неожиданным, но очень ценным гостем.
— Сейчас приведу Дока Джейн, — сказал Роф, поглаживая бок собаки.
— Кого?
— Моего частного доктора. Оставайся на месте.
— Можно подумать… я куда-то собираюсь…
Последовало позвякивание ошейника, а затем король ушел, его рука была на упряжи, что связывала его с великолепной собакой, лапы которой процокали по полу, когда они сошли с ковра на твердый деревянный паркет.
Он и правда был слеп. И здесь, на этой стороне, он нуждался в чьих-то глазах, чтобы передвигаться.
Дверь закрылась, и она больше ни о чем не могла думать, кроме боли, паря, неспособная удержаться на поверхности из-за агонии в ее теле… и все же, несмотря на дезориентацию, она ощущала в атмосфере странное спокойствие.
От нечего делать она отметила, что у воздуха был приятный аромат. Лимон. Пчелиный воск.
Просто прекрасный.
Хвала судьбе, ей давно пора уже было оказаться на этой стороне и, учитывая, насколько странными выглядели все вещи, это точно был другой мир. Но ей это нравилось. Все было непредсказуемо, и поэтому очаровательно…
Немного спустя открылась дверь, и она снова услышала позвякивание собачьего ошейника и уловила отчетливый запах Рофа. И с ним кто-то был… кто-то, кого она не смогла опознать своим обычным способом. Но, определенно, в комнате находилось другое существо.
Пэйн вынудила себя приоткрыть глаза… и едва не отпрянула.
Рядом с ней стоял не Роф, а женщина… или, по крайней мере, это казалось женщиной. У лица были женские черты… за исключением некоторых особенностей и прозрачных и призрачных волос. И как только их взгляды пересеклись, выражение лица женщины с обеспокоенного переменилось в потрясенное. Внезапно она оперлась на руку Рофа, чтобы сохранить равновесие.
— О… мой Бог… — Ее голос был хриплым.
— Это настолько очевидно, Док? — проворчал король.
Когда женщина попыталась ответить, это было не той реакцией, которую Пэйн ожидала вызвать у доктора. Воистину, она думала, что хорошо осознавала насколько была ранена. Однако, вполне очевидно, она недооценила всю серьезность своего положения.
— Воистину, я…
— Вишес.
От этого имени ее сердце замерло.
Ибо она не слышала его более двух столетий.