Никто из них не двигался.
Прежде чем уйти, Куин прочистил горло и бросил:
— Все прошло нормально? Он… хорошо к тебе относился?
Боже, его голос был таким хриплым.
Блэй сделал глубокий вдох. Затем кивнул.
— Да. Все прошло хорошо. Это было… правильно.
Взгляд Куина переместился от его приятеля… чтобы рассчитать расстояние до каменного патио внизу. Хм-м… если прыгнуть, возможно, ему удастся выбросить образы этих двоих из своей головы.
Конечно, это могло превратить его мозг в яичницу, но если подумать, неужели это так плохо?
«Сакстон и Блэй… Блэй и Сакстон…»
Дерьмо. Какое-то время он молчал.
— Я рад. Я хочу, чтобы ты был… счастлив.
Блэй не стал комментировать и вместо этого пробормотал:
— Кстати, он был благодарен. За то, что ты сделал. Думал, что это немного перебор, но… он сказал, что в тайне ты всегда был рыцарем.
О, да. Абсолютно. Ну коне-е-ечно, это дерьмо было его вторым именем.
Интересно, чтобы запел Сакстон, узнай он, как у Куина чесались руки выволочить его из дома за его великолепные светлые патлы. А еще лучше, растянуть на мелком гравии у фонтана и проехать по нему пару раз на «хаммере».
Вообще-то нет — не на гравии. Лучше прямо в вестибюль вломиться на «хаммере» и сделать это там. Он хотел что-то действительно твердое под телом парня… чтобы это походило на отбивание котлет на разделочной доске.
«Да Бога ради, он же твой кузен», — пропищал тоненький внутренний голосок.
«И…?» — встряла сильная его половина.
Прежде чем он полностью превратился в свихнувшегося шизофреника, Куин отошел от балюстрады… и всей этой суицидальной фигни.
— Ладно, я лучше пойду. Сегодня я выхожу с Джоном и Хекс.
— Я спущусь через десять минут. Нужно только переодеться.
Посмотрев на красивое лицо своего лучшего друга, Куин почувствовал себя так, словно никогда не замечал этих рыжих волос и голубых глаз, этих губ и очертаний скул. А все потому, что на протяжении всей их истории, он что-то искал, что-то, что смогло бы повернуть все вспять и вернуть их обратно в то время.
Все, что приходило ему на ум… «Я скучаю по тебе. Я так чертовски скучаю, что это приносит боль, но не знаю, как найти тебя, даже если ты стоишь прямо передо мной».
— Ладно, — сказал Куин. — Увидимся на Первой Трапезе.
— Хорошо.
Куин направился к двери в свою комнату. Когда он взялся за холодную латунную дверную ручку, его голос прозвучал громко и четко.
— Блэй.
— Да?
— Береги себя.
На этот раз голос Блэя был хриплым, почти надтреснутым.