Дариус слегка дернулся назад, когда прозвучал выстрел, а затем толкнул дверь плечом, распахивая ее.
На лестнице, ведущей вниз, было темно, за исключением пробивающего сюда сумеречного света.
Топая сапогами по каменным ступеням, они спустились вниз, и уже по утрамбованному земляному полу, побежали за фонарем… и витавшему в воздухе запаху вампирской крови.
Срочность гремела в венах Дариуса, гнев воевал с отчаянием. Он жаждал вернуть женщину… Дражайшая Дева-Летописеца, как, должно быть, она страдала…
Послышался звук хлопка, а затем подземный тоннель стал черным, как смоль.
Не сбавляя шага, Дариус устремился вперед, ведя рукой по стене, чтобы не сбиться с курса. Не отставая, Тормент шел следом за ним, и эхо их шагов помогло Дариусу определить конец тоннеля. Остановившись как раз вовремя, он попытался нащупать руками замок на двери.
Который, симпату не хватило времени за собой запереть.
Распахнув тяжелые деревянные панели, Дариус вдохнул полные легкие свежего воздуха и увидел удаляющийся впереди фонарь, через лужайки.
Дематериализовавшись и снова приняв форму, он перехватил симпата с вампиршей возле конюшни, преградив им путь таким образом, что похитителю пришлось остановиться.
Дрожащими руками пожиратель грехов поднес нож к горлу своей пленницы.
— Я убью ее! — крикнул он. — Убью!
Стоявшая рядом с ним женщина не выказала ни малейшего сопротивления, не попыталась вырваться, не молить о том, чтобы ее спасли или отпустили. Она просто смотрела перед собой, ее призрачные глаза, казались безучастными на мрачном лице. На самом деле не было кожи бледнее, чем та, в свете луны. И, воистину, может у дочери Сампсона и билось под ребрами сердце, но ее душа умерла.
— Отпусти ее, — приказал Дариус. — Отпустишь ее, и мы оставим тебя в живых.
— Ни за что. Она моя.
Глаза симпата сверкнули красным, озаряя ночь его злым происхождением, но пока его молодость и паника не позволяли использовать самое могущественное оружие его расы. Хотя Дариус и напрягся, в ожидании психической атаки, но со стороны пожирателя грехов не поступило никакого вторжения в его череп.
— Отпусти ее, — повторил Дариус, — и мы не станем тебя убивать.
— Я связан с ней! Слышите меня! Я связан!
Когда Тормент нацелил пистолет прямо на мужчину, Дариус остался впечатленным, каким спокойным и собранным он выглядел. Первый раз на поле боя, похищение, симпат… и парень в гуще всех этих событий, не поглощенный драмой.
С преднамеренным спокойствием Дариус продолжил попытки урезонить своего противника, с гневом отметив, во что была окрашена ночная сорочка женщины.
— Если отпустишь ее…
— Не существует ничего, что ты можешь предложить мне взамен, что стоило бы дороже нее!
В возникшее напряжение ворвался низкий голос Тормента.
— Если ты отпустишь ее, я не стану стрелять тебе в голову.
«Это была достаточно веская угроза», подумал Дариус. И конечно же, Тормент не собирался открывать огонь — слишком уж был велик риск попасть в женщину, промахнись он хоть на чуть-чуть.
Симпат начал отступать к конюшне, утягивая вампиршу за собой.
— Я перережу ей горло…
— Если она так дорога для тебя, как ты утверждаешь, — сказал Дариус, — как ты сможешь пережить ее утрату?
— Лучше ей умереть вместе со мной, нежели…
Бам!
Когда прозвучал выстрел, Дариус с криком рванул вперед, несмотря на то, что не мог поймать пулю Тормента своими руками.