— Ты как? — сочувственно спросил он.
Это было странно. Она мало общалась с Братом, но когда их дорожки пересекались, он всегда был к ней очень добор. По этой причине она и избегала его. Хекс всегда лучше справлялась, когда имела дело с жестокостью, чем с чьей-либо заботой.
Откровенно говоря, он заставлял ее нервничать.
Когда Хекс не ответила, его лицо напряглось, словно она расстроила его, но он не винил ее за это.
— Ладно, — сказал он. — Не буду лезть не в свое дело.
Боже, она почувствовала себя настоящей сукой.
— Нет, все в порядке. Просто на самом деле ты не хочешь услышать мой ответ прямо сейчас.
— Довольно честно. — Его взгляд сузился на двери тренажерного зала и у Хекс возникло четкое впечатление, что Тор, как и она, был пойман в ловушку за пределами той комнаты, закрыт от страдающего по другую сторону двери парня. — Так это ты вызвала меня сюда?
Она достала ключ, тот что Джон использовал, чтобы попасть в дом парня.
— Просто хотела вернуть тебе это и сказать, что там возникла некая проблема.
Эмоциональная кардиограмма Брата почернела и стала пустой — все огни погасли.
— Какого рода проблема?
— В одной из раздвигающихся дверей вынесено стекло. Надо пару листов фанеры, чтобы закрыть ее. Мы включили систему безопасности, так что датчики движения в доме работают, но там полный бардак из-за сквозняка. Я с радостью починю это сегодня же.
При условии, если Джон добил остальные тренажеры, растерзал свои кроссовки или свалился мертвой кучей.
— Какая… — Тор прочистил горло. — Какая дверь?
— В комнате Джона Мэтью.
Брат нахмурился.
— Она была уже разбита, когда вы туда пришли?
— Нет… она просто внезапно разлетелась.
— Без причины стекла не разлетаются.
И она дала эту причину Джону.
— И правда.
Тор глянул на нее, и она глянула на него в ответ. Тишина становилась тяжелой. Проблема состояла в том, что каким бы приятным парнем и хорошим солдатом он не был, ей нечего было ему сказать.
— С кем мне поговорить насчет фанеры? — спросила она.
— Не беспокойся по этому поводу. И спасибо, что дала мне знать.
Когда Брат повернулся и направился обратно в кабинет, она чувствовала себя как в аду… следствие еще одной связи с Джоном Мэтью. За исключением того, что вместо установления скоростных рекордов ей просто хотелось взять нож и сделать надрезы на внутренних сторонах предплечий, чтобы ослабить давление.
Боже, иногда она становилась такой плаксой-эмо, какой она в действительности и была. Но те шипы не только контролировали ее симпатическую сторону, они помогали ей снизить то, что она не хотела чувствовать.
И это «что» составляло о-о-около девяносто девяти процентов ее эмоций.
Спустя десять минут из двери показалась голова Блэйлока. Его взгляд сосредоточился на полу, в эмоциях сквозило потрясение, что и понятно. А кому бы понравилось смотреть на саморазрушение своего друга и вести разговор с той личностью, которая отправила бедного ублюдка в это свободное падение. Весельем это точно не назовешь.
— Слушай, Джон пошел в раздевалку принять душ. Я заставил его прекратить изображать из себя супермена, но ему… ему нужно еще немного времени. Думаю.