Грег нахмурился, задаваясь вопросом, и кто нафиг, контролирует его мозг: казалось, что все эти странные мысли в его голове вызваны какими-то радиоволнами, будто кто-то захватил его станцию. Послав ей короткую волну, он выглянул в коридор и осмотрелся — налево и затем направо, внимательно прислушиваясь. Никаких шагов. Скрипов. Никаких Касперов в простыне витающих над его головой по кругу.
Одергивая ветровку, он направился к лестнице, злясь на эхо собственных шагов. Этот звук заставлял его чувствовать себя преследуемым.
Он оглянулся. Никого, только пустой коридор.
На первом этаже, он обернулся на свет, оставшийся позади него. Один в библиотеке. Один в передней. Один в кабинете.
Нырнув за угол, он остановился, чтобы проверить портрет Рэтбоуна. Теперь эта картина не казалась ему такой уж чертовски романтичной и пользующейся успехом.
Одной из причин этому, была его собственная задница. Как бы ему хотелось, чтобы он никогда не звал Холли посмотреть на эту вещь. Возможно тогда, она не обернулась бы той фантазией в ее подсознании о том, что он приходил в ее номер заниматься с ней сексом. Господи, это выражение на ее лице, когда она рассказывала о своем сне. Не та часть о страхе, а о сексе — потрясающем, горячем сексе. Выглядела ли она так когда-нибудь после ночи с ним?
Останавливался ли он когда-нибудь, чтобы убедиться удовлетворил ли он ее как тот?
Удовлетворял ли он ее вообще?
Открыв парадную дверь, он вышел на улицу, словно подгоняемый какой-то определенной целью, когда в действительности ему некуда было идти. Ну, за исключением подальше от того компьютера, тех картин… и той тихой комнаты с женщиной, в которой, возможно, было сокрыто намного больше, чем он всегда думал.
Призрак-то вроде как реальный.
«Господи… какой же здесь чистый воздух».
Он пошел прочь от дома, и когда оказался примерно в сотне ярдов вниз по склону, то остановился и оглянулся назад. На втором этаже, он увидел свет в своем номере и силуэт Холли, откинувшейся на подушки, с книгой в ее длинных, точеных ручках.
Он продолжал идти, направляясь к линии деревьев и протекающему там же ручью.
«Разве призраки обладают душой? — удивился он. — Или они сами души?»
«У телевизионного вещания есть душа?»
Теперь, это был на половину экзистенциальный [59] вопрос.
Неторопливо обогнув имение, он остановился сорвать немного испанского мха, почувствовать кору на дубах, запах земли, и тумана.
Он был уже на полпути к дому, когда на третьем этаже загорелся свет… и высокая, темная тень прошла мимо одного из окон.
Грег начал идти быстрее. Затем побежал.
Он уже практически летел, запрыгивая на крыльцо и грохая дверью, распахивая ее и топая по лестнице. Срать он хотел на это дерьмовое «не-поднимайтесь-на-третий-этаж» предупреждение. И если он перебудит людей — отлично.
Добравшись до второго этажа он понял, что не имеет ни малейшего понятия о том, какая дверь ведет на чердак. Быстро шагая по коридору, проходя мимо гостевых комнат, он сообразил, что номера на косяках дверей были гребаными демаскирующими признаками[60].
Затем он добрался до складского помещения. Служебное помещение.
Спасибо тебе, Господи: ВЫХОД.
Он ворвался внутрь, перепрыгивая две ступени за раз по лестнице черного хода. Добравшись до верха, перед ним обнаружилась запертая дверь, из-под которой просачивался свет.
Он громко постучал. А в ответ — ничего.
— Здесь есть кто? — окликнул он, дергая ручку. — Эй?
— Сэр! Что вы здесь делаете?
Грег развернулся и посмотрел вниз лестницы, где стоял дворецкий — который был, даже спустя столько часов, одет в свою униформу.
Такое ощущение, что, он вообще не спал в постели, а просто вешал себя на ночь в шкафу, чтобы не помяться.
— Кто там? — потребовал ответа Грег, тыча пальцем через плечо.