Называйте меня пророком: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Как минимум две вещи говорят об этом. Во-первых, ваша наглядная агитация, которая осуществляется по законам коммерческой, а не политической рекламы. Ведь если внедряемый в сознание с помощью незнакомого слова товар конкурентам трудно высмеять, то «ВОНА» легко уязвима с этой точки зрения, потому что о ней, по крайней мере, известно, что она женского рода и имеет отношение к Тимошенко. Во-вторых, вы приехали в русско-говорящий Крым и говорите только по-украински. Ваши сторонники на западе Украины легко простили бы вам, если бы вы говорили в Крыму по-русски, оставаясь на их позициях. А вот вашим русскоязычным сторонникам в Крыму важно, чтобы вы говорили именно по-русски. Вы же делаете реверанс в сторону Львова, в данном случае ему не очень важный, и теряете Крым. Заметьте, при этом я не упоминаю ни о Черноморском флоте, ни о НАТО: здесь голоса между вами и Януковичем разделятся традиционно, и не факт, что в вашу пользу. В итоге вам не хватит именно тех голосов, которые будут поданы в Крыму за Януковича, и вы проиграете выборы. — Незаметно для себя начав пророчествовать, Енисеев остановиться уже не мог и предрек Тимошенко: — После этого вы никогда уже не вернетесь к власти. Вас затаскают по судам.

В зале повисла тишина. На миг Юлия Владимировна опустила глазки, а когда снова их подняла, они абсолютно ничего не выражали, словно Тимошенко успела надеть на них какие-то защитные линзы. Столь же нейтральной была и улыбка ее длинных пухлых губ. Не выставляя пальчика, Тимошенко сказала (снова по-украински), что не боится быть смешной, потому что известно, кто хорошо смеется; затем, всё же выставив пальчик, заявила, что говорить в Крыму на «державноï мове» Украины честнее, чем говорить по-русски и обещать сделать русский язык вторым государственным, как Янукович, но не делать этого. На предстоящих выборах будут решаться более важные, насущные проблемы для граждан Украины, чем проблема второго государственного языка. Например, борьба с коррупцией. Судами же ее не удивить. Что же касается результатов выборов, то она верит не в пустые прогнозы, а в здравый смысл украинского народа. Украинцы ей похлопали.

«ВОНА» накрылась месяца через два. Сначала народ повеселила никому не известная женщина по фамилии Вуна, зарегистрировавшаяся кандидатом в президенты Украины, а потом пропагандисты Януковича нанесли второй удар, окончательно разрушивший кропотливо возводимое здание «долгоиграющей» «ВОНЫ». Они использовали то, что уже носилось в воздухе, щекотало кончики языков людей, но еще не родилось как слово. Пиарщики «Партии регионов» сняли и запустили по ТВ видеоролик, в котором демонстрировались тимошенковские баннеры на фоне разрушающихся украинских заводов, бомжей, беспризорных, проституток, наркоманов, а под конец дали свой вариант слогана: «Коли ВОНА так працюе, нехай ВОНА вiдпочiвае». Это было, что называется, простенько и со вкусом. Народ заржал — и миллионы тимошенковских долларов, потраченных на «ВОНУ», вылетели в трубу. Оттого и не дошло дело до заключительной части «ВОНЫ» — «Украïна — це Тiмошенко».

Во втором туре выборов Тимошенко уступила Януковичу 887 909 голосов.

В Крыму за Януковича проголосовали 821 244 человека.

5 августа 2011 года Тимошенко арестовали в зале суда.

Мы знаем много пророков в человеческой истории, но мы не знаем, как ими становились. Происходило ли это так, как в стихотворении Пушкина?

Или пророки развивали свой дар так, как развивал его косноязычный Демосфен, учившийся дикции, набив камнями рот?

Мне дана некая возможность предвидения, но я не знаю, зачем. Я умею заставить людей слушать себя, но не умею зажечь их сердца. Что это — отблески случайного дара, которым не суждено развиться в подлинный дар, как не суждено поэту-импровизатору, сочиняющему стихи на ходу, писать стихи гениальные? Или, напротив, я обладаю начатками тайного божественного знания, которые требуется неустанно взращивать? Но как? Я должен личным примером доказать свое право быть пророком? Как у Лермонтова?

Стало быть, надо ходить в рубище, питаться акридами, просить подаяние, показывая гноящиеся язвы? Однако времена почтения к юродивым на Руси прошли, и сегодня прорицателя в рубище безоговорочно сочли бы жуликом, не считая при этом за жуликов респектабельных шарлатанов, камлающих в окружении пентаграмм, семисвечников и зеркал.

Мои «демосфеновы камни» — что это?

Может быть, я обращаюсь не к тем людям и не тогда, когда это действительно необходимо? Но как найти нужных людей и выбрать правильный момент? Если бы имел возможность пророчествовать по телевидению или радио, нужные люди сами бы нашлись, но электронные СМИ для того и существуют, чтобы не вернулась на Землю эра пророков. Есть еще интернет. Можно открыть свой блог и пророчествовать сколько угодно. Но это точно такое же занятие, как писать статьи и книги, а я не писатель. Я и журналист-то никакой. То, что мне нравится писать, печатают крайне редко, а то, что нравится издателям, вызывает во мне отвращение. Даже лучшие мои статьи и очерки лишены того запала, который появляется у меня, когда я вдруг начинаю резать правду-матку совершенно случайным людям. А потом, писательство — это ведь низший вид творчества по сравнению с пророчеством; во всяком случае, так считали люди, знавшие в писательстве толк — Пушкин, Лермонтов, Гумилев… Писательство, в сущности, — такая же замена древнего искусства пророчества, как гадание по руке и по картам — замена искусства прорицания. Мы знаем пророков, ставших писателями (в том смысле, что записывали свои откровения), но не знаем писателей, ставших подлинными пророками. Какой же смысл постигать секреты мастерства, являющегося эрзацем более высшего мастерства?

А может быть, я никакой не пророк, а просто так называемый аналитик, не нашедший применения своим способностям? Но откуда, из какого анализа родились эти цифры: меньше одного процента голосов у партии вице-спикера или число голосов избирателей Крыма, которых недосчиталась Тимошенко? Да никакой анализ и не смог бы позволить уверенно сделать эти выводы.

А какому анализу обязано мое детское предсказание о войне в Афганистане и пророчество дядьям, что они губят страну и гибнут сами?

Эти и другие предсказания, как бы невзначай сделанные мной, говорят, что я не лишен некого наития. Но что это — искра Божья или игры со мной в кошки-мышки лукавого? Мне нужен знак, который, как луч фонаря, осветил бы мой путь, но знака нет. Или я его не вижу. Я блуждаю впотьмах и не знаю, когда смогу выйти на свет.

— А в спиритических сеансах вы участвовали? — спросил священник, к которому пришел за советом Енисеев.

— Было дело, но к так называемым медиумам не отношусь. Когда я сам пытался повторить эти сеансы с друзьями, у меня ничего не получалось. Впрочем, всё это было очень давно — в отрочестве.

— Что ж, какие-то способности и впрямь у вас есть, — задумчиво промолвил священник. — Ведь, спрашивая про спиритические сеансы, я на самом деле именно медиумические способности и имел в виду. И вы сразу разгадали суть вопроса.

— Это всего лишь логика, не имеющая отношения к тому, что мучит меня, — уныло сказал Енисеев. — А то, что доводилось мне предсказывать, выходит за рамки логики.

— Скажу честно, кроме нескольких старцев, никогда не встречал людей, которых можно отнести, что называется, к пророкам. Экстрасенсов, астрологов, несостоявшихся спасителей Отечества доводилось встречать и даже исповедовать, а вот пророков никогда. Да и как бы это произошло? Это мы, грешные, должны исповедоваться пророкам, а не пророки нам. Сказано: «Бога человеком невозможно видети, на Него же не смеют чины Ангельстии взирати», а с библейскими пророками разговаривал Господь и даже являлся им в каком-нибудь образе. Что же я могу сказать вам о даре пророчества? Вы, как я понял, верующий человек?

— Я хотел бы верить.

— А что вам мешает?

— Ничего. В данном случае это местоимение. Моей вере нужна опора, а я барахтаюсь в этом Ничего, не зная, то ли я пророк, то ли страдаю манией величия.

— М-м-м… А какой образ жизни вы ведете?

— В смысле? — не понял Енисеев.

— Библейские пророки были праведниками. Вы праведник?

— Во всем, что не относится к моим попыткам пророчествовать, я обыкновенный обыватель.

— Но обыватели не становятся пророками.

— Я знаю. Я и пришел вас спросить: кто ими становится? Вы, как я понял, мне ответили: нужно быть праведником. Так?

— Полагаю, это необходимое условие.