— Услуга за услугу, — произнесла Пэм.
— Такова уж вашингтонская карусель, Пэм, — подтвердил Люк.
— В своей речи в «Хилтоне», — продолжал Джош, — Келли выдаст еще несколько бомб и пообещает назвать имена в своей речи в Конгрессе. Я уверен, все конгрессмены будут на месте, а галерея прессы будет забита. Это будет фантастический репортаж.
Джош коротко обрисовал национальную аудиторию, которую должен был получить Келли за эту неделю: передача Сисси, последующие сообщения теле- и радионовостей, передачи телеграфа и заметки крупнейших газет. Миллионы впервые услышат имя Келли.
— Запомните одно, — говорил Джош, — мы должны заняться телевидением. Телевидение изменило политику. Женщины голосуют все в большем и большем количестве. И женщины не принадлежат к приверженцам той или иной партии, они голосуют за личность.
— Это правда, — подтвердил я. — Вы больше не сможете выиграть выборы, повесив на главной улице два больших плаката с портретом кандидата. Даже клубы и окружные лидеры ничего не значат, кроме Барни Маллади. Он силен как в штате, так и по стране, как Пендергаст{79} или Хейг в старое время.
— А как на счет Акта Хэтча{80}? — спросил Люк. — Разве он не мешает ему?
— Маллади не обращает на него никакого внимания, — сообщил Джош. — Он заставляет все служить ему, вспомоществование, у него есть голос в раздаче пособий, освобождение от гражданской службы — а они могут освободить от всего — меньшинства: черные, желтые, коричневые. Будет ли он контролировать их через четыре года, это вопрос, но сейчас он делает это.
— Полагаю, я должен высказать свое мнение… — вставил Келли.
Джош поднял руки ладонями кверху.
— Я знаю, вы не хотите иметь ничего общего с Маллади. Забудем о нем. Вернемся к одной из наших главных проблем — ко времени. Мы должны торопиться и захватить воображение людей. Если мы захватим публику, мы будем концентрироваться на идеях вместо политической организации. Тем временем мы подстроимся к новым политическим силам в городе и штате, вроде Дрегны и либералов, которые, конечно, будут утверждать, что выступают против боссов. Это уж всегда так.
Лейси выглядела встревоженно.
— Так значит мы используем грязную историю этого маленького человека? — сказала она.
— О боже, опять ты, Лейси? — с отвращением воскликнул Люк.
— Что же делать, я считаю эту историю грязной.
— Перед тем, как использовать хотя бы часть информации, мы все докажем, Лейс, — произнес Келли. — Обещаю.
— Даже если вы все докажете, я полагаю, это должно быть передано в руки соответствующих властей.
— Я считаю, ты должна предоставить решение нам, дочь, — сердито сказал сенатор.
— Нет. Подождите минуту, сенатор, — твердо заявил Джош. — Лучше выяснить все сейчас, иначе это будет тянуть нас назад.
Он медленно закурил сигару и задумчиво рассматривал Лейси через голубой дым.
— Мы с Лейси обсуждали историю Джелло, когда ехали в город.
— И тогда я вам сказала то, что говорю сейчас…
— О'кей, это грязь; но такова политика. Бывают случаи, когда вы должны идти на компромиссы, заключать сделки, пересматривать некоторые вещи.
— Может, поэтому я и ненавижу политику, — сообщила она.
— У каждого человека свое мнение, — с улыбкой сказал Джош. — Так же, как и мое мнение о вашем докладе…
— Вы уже закончили с историей Джелло? — перебила Лейси.
— Что правда, так это то, что мы используем ее и широко, — заявил Джош.
— Ты высказала мнение меньшинства, Лейс, — с ухмылкой сказал Люк.
— Все будет тщательно проверено, Лейси, — повторил Келли.
— Мы говорили о вашем докладе, — произнес Джош. — Вы еще не решили, как им выпустить кишки?