— В ЦРУ сочли, что они должны отблагодарить меня.
Он открыл папку и вытащил подшивку фотокопий.
— Здесь номера банковских счетов Барни в Швейцарских банках: даты, депозиты, итоги. У него более 3000000 долларов. Как я сказал Джентайлу — я еще не покончил с Маллади.
— Я все же считаю, что наша мишень — Джентайл, Кел, — страстно заявил Люк.
— Если у тебя есть какие-либо данные на Джентайла, я с радостью их использую.
Келли решительно провел рукой по пачке бумаг, что заставило Люка замолчать.
— Теперь по вопросу об убитых проститутках. Вы все знаете, что Иммиграционное бюро имеет копию нашего отчета. Я встречался с комиссаром, и он сообщил, что его люди готовили депортацию этих двух женщин, когда пришло сообщение об их убийстве. Он хочет выпустить заявление, где все будет объяснено, и я согласился.
Он положил документы обратно в папку и посмотрел на Джоша.
— Ну, Джош, полагаю, теперь ваша очередь.
— Конечно, думаю, моя, — повторил Джош тихим голосом. — Что я могу сказать? Что был идиотом, обращаясь к сумасшедшему? Что я не должен был использовать незаконное подслушивание телефонов или электронные жучки для получения информации? Конечно, Вилли был неуравновешен, но уж так случилось, что он гений в электронике. Правительственные агенты используют его для выполнения грязной работы и хорошо ему платят. Очевидно, что если бы я мог помыслить, что он прибегнет к насилию, я ни за что не остался бы с ним в одном городе. Но посмотрите на комитет. Поглядите на жуткую картину коррупции и несправедливости, которую он показал перед американским обществом. Мы начали с россказней вора. Вызвали бы вы Бенни в комитет без подтверждения фактов, Келли? Неужели вы считаете, что эти жалкие пьяницы и дураки-следователи из комитета Джоунса представили бы вам эти факты… Бесспорные факты?
С самого начала меня интересовало лишь одно — Келли Шеннон. Сначала я подумал, что, похоже, деньги, предлагаемые вашим отцом, будут непредвиденным доходом, но после того, как я встретился с вами, я начал верить, что у вас есть шанс попасть в Белый дом, и я мог бы гордиться, что сделал кое-что для этого.
У нас не оставалось времени для осуществления таких вещей. Мы не могли использовать ортодоксальные методы. Мы нуждались в чем-то значительном и драматичном, чтобы ваше имя стало предметом бесед в каждом доме. Мы управляли слушаниями, но нам были нужны бомбы, и поэтому появился Вилли. Конечно, он представляет опасность, и я надеюсь, они положат конец его страданиям. Что касается меня, то я верю, то, что он дал нам, стоило жизни вора, который украл бы обручальное кольцо собственной матери. Если уж нам нужно о ком-то жалеть, то будем печалиться о Молли, которая, должно быть, понимала, что вам никогда не извлечь воровство из сердца вора… и о том охраннике. Если это чего-либо значит, то я буду видеть его лицо, пока не умру.
Джош встал и взглянул на Келли:
— Я уже говорил, что вы ждете, чтобы я сказал? Что я сожалею? А я не жалею! Я уверен, добро, которое получится из этого, далеко перевесит зло. Преступники и воры-политики больше не будут править Лоуренсом. Правосудие больше не будет продаваться с бочки, по крайней мере, сейчас. Рядовые граждане и честные бизнесмены будут уверены, что получат справедливые судебные решения от одного из наших высших трибуналов. А Маллади — кончен, уничтожен.
Он трезво кивнул головой.
— Ну, а насчет завтрашнего дня не волнуйтесь. Дайте мне взять вину за Вилли. Знаю я этих волков снаружи. Когда-то я сам был одним из них. Дайте им козла отпущения, и они будут счастливы разорвать его на части. Я и буду им.
Джош взглянул на Келли.
— Вы, конечно, не можете сказать, что я не поставил для вас многое на карту, Келли. Но думаю, это стоит того. Прощайте, и удачи вам всем.
И он ушел.
Какое-то время мы так и сидели совершенно ошеломленные. Потом у Лейси вырвался тоненький всхлип, и она бросилась за ним. Я последовал за ней. Мы поспешили по коридору в вестибюль, но его там не было. Швейцар сказал, что последние несколько минут никто не выходил. Потом он предположил, что, возможно, гость припарковался сзади, и я понял, что в этом ответ. Когда мы достигли стоянки, служитель сообщил, что Джош уехал, да так быстро, объяснил он, что шины завизжали.
— Как вы думаете, Финн, куда он поехал? — спросила Лейси.
— Может, обратно в отель.
— Пожалуйста, поспешим.
Но в отеле его не было, было лишь письмо, в котором коротко объяснялось, что он решил взять на себя всю вину и выпустить заявление, чтобы прояснить это. Он перевел большую часть денег, что дал нам сенатор, в банк на мое имя — он приложил чековую книжку — и дал мне заверенную доверенность вести наш бизнес так, как я это пожелаю.
— Но почему он это сделал? Он бросает политику? — спросил Люк, когда я вернулся в мотель.
— Неужели вы не поняли, что он сделал? — спросил Лютер. — Он погубил себя.
— А как вы, Финн?
— Он оставил мне больше денег, чем я знаю, что с ними делать. Но кому дело до денег?! Я беспокоюсь о Джоше.
— Это была моя ответственность, я хотел, чтобы это было ясно, — сказал Келли.
— Очевидно, Джош решил иначе, — сказала Лейси.