— Барни запросто перережет вам горло, лишь за отказ поиграть с ним в мяч, — пояснил я.
— Пусть попробует перерезать горло мне, — сказал Келли.
— О-о, на это он мастер.
— Похоже, придется потрудиться над Барни Маллади, — с усмешкой сказал конгрессмен.
— Это факт, — согласился Джош. — Ладно. Об этом вы подумаете. Но очень важно, Келли, насколько сильно вы хотите быть избранным, — он наклонился через стол. — Знаете, мне как-то говорили, чтобы стать губернатором или президентом, вы должны не просто хотеть этого, но испытывать к этому страсть. Это должно быть единственной целью вашей жизни. Вы должны любить ее, лелеять, чтоб она была ближе всего остального. Вы должны идти на сделки, компромиссы, будут случаи, когда ваши принципы будут растягиваться словно резина. Чувствуете вы готовность к этому?
— Нет, — твердо ответил Келли, — я люблю политику и солгал бы, если бы сказал, что не хочу быть президентом больше, чем что-либо другое в моей жизни. Но испытывать к этому страсть, забыть жену, семью, принципы, Бога? Нет.
— Тогда не думаю, что вы станете президентом Соединенных Штатов, — тихо сказал Джош.
— Думаю, вы не правы, — с улыбкой произнес конгрессмен.
— Возможно. Ради вас мне хотелось бы верить в это, — ответил Джош.
Келли выставил вперед обе руки:
— Итак, теперь вы видите, сколь безнадежна вся затея. Я не приму помощи от Маллади, даже если он приползет ко мне на коленях. Я даже не испытываю к этой работе страсть. Я молод, и, возможно, даже люди в Вестчестерском графстве не знают меня, а человек, против которого я буду бороться, красноречивый интеллектуал, да еще известен на всю страну как будущий кандидат республиканцев в президенты!
Конгрессмен наклонился вперед и прошептал с насмешливой серьезностью:
— Джентльмены, я советую вам не просто идти, а бежать к ближайшему выходу!
Мы расхохотались, Джош подозвал официанта, чтобы тот принес еще выпивки. Я удивился, что стряслось с его планом быстро отвязаться.
Во время второй порции выпивки Джош и Келли яростно спорили о гражданских правах, жилищном строительстве, о том, как можно улучшить еле идущую программу по борьбе с бедностью. Потом они перешли на тактику Джексона против Ли{32}, Реконструкцию{33} и некомпетентность Бюро по делам индейцев.
Когда я взглянул на часы, оказалось, что прошло четыре часа.
— Может, пообедаем в ресторане Руперта? — спросил Келли.
— Я «за», — произнес Джош. — Как ты, Финн?
Конечно, я согласился. Я получал удовольствие не только от беседы, но и от постепенных изменений, которые происходили с Джошем и Келли. Оба были любителями поспорить и спорили до одури, но я почувствовал, что они достигли взаимного уважения и симпатии друг к другу. Было около девяти, когда мы вышли в ветреную мартовскую ночь. Мы пожали друг другу руки и пошли к машинам. Большую часть пути до отеля Джош провел в молчании. И только когда мы достигли своих апартаментов, он заговорил о том, что было у нас на уме.
— Может, стоило бы еще раз обдумать предложение, — это было все, что он сказал.
— Ты думаешь принять…
— Подожди минутку! — запротестовал он. — Я только говорю, может, нам еще разок взглянуть на ситуацию?
— Ладно. Как далеко мы будем смотреть?
— Прежде всего, мы должны встретиться с этим вором Джелло, затем, на сколько сможем, проверить его историю.
Джош подошел к окну и посмотрел на темнеющий город.
— Утром я позвоню Келли и скажу ему, чтобы послал телеграмму начальнику тюрьмы, уведомляющую того, что мы приедем для встречи с Джелло. Он может сообщить в тюрьме, что мы из его юридической фирмы, либо еще что-нибудь.
— Предположим, мы поверим в рассказ Джелло?
— Думаю, тогда нам следует пойти к сенатору и сказать, что мы изучим его предложение дальше — политически. Мы съездим в Нью-Йорк, несколько дней поизучаем обстановку. Может быть, даже закажем Дайку Шорту и Фрэнку Шиа произвести опрос насчет губернаторских выборов и дополнительно постараемся выяснить, какого рода человека хотят иметь следующим президентом. Потом мы встретимся с Сисси Саутворт.
— Этой пьяной сукой!
— Финн, я потрясен! — сказал Джош с улыбкой, отворачиваясь от окна. — Сисси всегда хорошо о тебе отзывается.