Он посмотрел через плечо на пламенеющий город.
— С белой кожей у вас там мало шансов.
— Здесь будет центр связи? — спросил Люк.
— Центр на другом конце поля, пока мы не проясним ситуацию, — ответил полковник. — Полиция штата здесь.
— Люк, оставайтесь с полковником, — приказал Джош. — Мы с Финном пойдем в полицию и попытаемся что-нибудь выяснить.
— Только в город вы не пойдете, — резко заявил полковник.
— И не подумаем, — ответил Джош, — но я хотел бы найти репортера Даблъю-Зет-Ар-Эй.
— Больше мы не позволим ему идти туда, — ответил полковник. — У него пять ссадин на голове. Он просто осел, но должен признать, он смелый парень.
Полковник обернулся к молодому гвардейцу.
— Водитель, отвезите этих людей к полицейскому посту на бульваре Гардинга — репортер, по моему, там — и скажите капитану, чтобы никто, кем бы он ни был, не входил в город без моего письменного разрешения.
Мы нашли репортера Кейта, который только что закончил свою очередную передачу. Его глаза были красными от дыма, пиджак испачкан, голова перевязана. Он был окружен неграми и гвардейцами, часть из которых он только что проинтервьюировал.
Когда Джош спросил, где можно было бы найти Келли, он покачал головой.
— Как сообщил мне один человек, конгрессмен, его сестра, негритянский священник и несколько негритянских лидеров, стояли на подставке, пытаясь говорить с толпой. Как он утверждал, конгрессмен достиг некоторого прогресса. Толпа видела его по телевидению и, казалось, на них производило впечатление его присутствие. С ним был молодой негр…
— Его звали Абернети? — спросил Джош.
— Понятия не имею, — ответил Кейт. — Так вот, все шло прекрасно, пока не появились те обезьяны с ящиками пива и спиртным. Они были вооружены. Один парень сказал мне, что они стали раздавать бутылки, и все пошло насмарку. Были выстрелы, но он думает, что ни конгрессмен, ни его люди не были ранены.
— Что случилось потом?
— Бизнесмен сказал, он и другие предупреждали конгрессмена, что надо уходить, что они не отвечают за дальнейшее. Они пошли через трущобы и задние дворы в направлении фабрики.
— Я думал, она сгорела, — вставил я.
— Большая часть, — объяснил Кейт, — но там есть небольшие здания, которые до сих пор используются компанией. На входе через главные ворота есть кирпичное здание для офиса. Там спрятались администраторы…
— Мы слышали вас по радио, когда подъезжали, — сказал я ему. — Вы говорили, они могут оказаться в опасности.
— Уж можете мне поверить, — заметил Кейт. — Фабрика — это единственное, что толпа еще не подожгла. Думаю, сейчас они идут туда.
— Может, они останутся там.
— Позвольте сказать, не хотел бы я быть там, — сказал репортер, пожав плечами. — Думаю, мне не надо объяснять, что может сотворить толпа.
Он молча развел руками с жестом отчаяния.
— Им плевать, что он конгрессмен! Им было бы плевать, будь он хоть Господом Всемогущим!
— Вы возвращаетесь? — спросил Джош.
— Да, надо поторапливаться, — сказал Кейт, бросив обеспокоенный взгляд на разгружаемый грузовик гвардейцев. — Они говорят, что больше не пропустят никого… Почему? Вы хотите туда отправиться?
— Мы хотим найти конгрессмена Шеннона и его сестру.
Кейт глянул на пылающий город и тихонько свистнул.
— Вам снесут головы раньше, чем вы пройдете два квартала, — сказал он. — Ничего у вас не получится.