— Ради Бога, Джош, как ты мог ей солгать?! И Молли, даже Джелло?
— Я еще поторгуюсь с этим прокурором, — спокойно сказал он, — если мы сможем как следует его напугать.
— Он республиканец и знает, что мы по другую сторону баррикад.
— Может быть, я натравлю на него Вилли. И он найдет что-нибудь на него или его людей.
— Если слушания закончатся, а Бенни вновь вернут в тюрьму, Лейси никогда не станет с тобой разговаривать, — предупредил я.
— Я знаю, — неистово ответил он. — Неужели ты считаешь, я этого не понимаю? Мне потребовался час, чтобы убедить ее, что я освобожу Бенни.
— Не причини ей беды, Джош, пожалуйста.
Он отвернулся и уставился в окно.
— Я бы скорее отрубил себе правую руку, чем нанес ей вред, — сказал он. — Но я бы отрубил обе, если бы позволил свернуть слушания. В нашем кармане президент Соединенных Штатов, и провалиться мне, если я упущу его!
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Досье Вилли
Как и предсказывал Джош, телевизионный фильм о полиции, ворвавшейся в ньюйоркский гараж, превзошел слушания в Вашингтоне. К вечеру четверга тридцатиминутный ролик, более впечатляющий, чем любая придуманная мелодрама, был предметом разговоров по всей стране. Каждая станция повторила эти кадры, и нельзя было переключить каналы, не увидев всей перестрелки.
Когда Джош увидел, что кадры захватили внимание страны, он поговорил по телефону с сенатором. Первый повтор по телевидению тем вечером сопровождался эпилогом из интервью с Келли Шенноном, взятым лучшей телевизионной бригадой.
Джош также настаивал, чтобы снимки Бенни Джелло, других свидетелей и крупные планы Келли за предыдущие дни были переданы телесетям, и хотя это стоило целое состояние, все было сделано. Джош вновь был прав. Каждая сеть получила экстренные новости о стрельбе на Манхэттене и использовала снимки.
Из кипы вырезок из газет и журналов и из опросов было очевидно, что Келли Шеннон начал завоевывать общенациональное внимание. Европа тоже начала обращать на него внимание: Би-Би-Си{110} попросила копии телевизионных съемок; «Пари-Матч»{111} отправила знаменитую команду авторов и фотографов, чтобы освещать оставшиеся слушания; «Шпигель»{112} захотела получить все снимки, которые они только смогли купить у телеграфных агентств, а «Правда» напечатала статью, отметив, конечно, что Келли Шеннон был сыном богатого капиталиста, ярого антикоммуниста и бывшего фашиста, сенатора Шеннона.
Нью-йоркские газеты поместили на своих страницах большие фотографии перестрелки, и, как ликующе говорил Джош, статье Ларсена уделили только параграф или два, похороненные за отчетами о слушаниях и сражением в гараже. Пока мы ждали встречи с Вилли в пятницу, Джош и я работали над набросками речи Келли, которую он должен был произнести в воскресенье, и которую мы отправили в Вексфорд. Позднее мы отметили на карте путь, который совершим по штату, следуя за объявлением кандидатуры Келли.
В два часа в пятницу мы сели в такси и отравились на кладбище для встречи с Вилли. Утро было серое и угрюмое, потом где-то в полдень начался сильный и холодный дождь. Когда мы вылезли из такси у кладбища, я подтолкнул Джоша локтем и указал на маленькую оранжерею на углу.
— Сегодня к черту цветы, — коротко объявил он.
Спрятав головы в плащи, мы пошли по извилистой, грязной дороге.
— Вот он, — внезапно произнес Джош.
Он стоял на коленях в грязи у края крошечной могилы, огромная глыба, с трудом различимая сквозь завесу дождя.
— Пошли, — сказал Джош. — От этого места у меня мурашки по спине бегут.
Мы торопливо направились к коленопреклоненному Вилли. Как и раньше он не обращал на нас внимания, хотя хлюпанье наших ботинок по грязи было достаточно громким. Нам ничего не оставалось, как ждать, и мы ждали, словно два идиота. Вилли был одет так же, как и раньше, за исключением огромного плаща с большим шарообразным бойком молотка, торчащим из кармана. Еще несколько гераней были посажены, а пустые горшки аккуратно сложены у камня. Впервые я прочел надпись на надгробном камне: «Роберт В.Вильямсон. Девять лет. Убит городом Нью-Йорком».
Несмотря на недоверие и страх, меня охватила волна жалости.
Наконец он поднялся, его взгляд был диким, а сам Вилли казался более изможденным, чем раньше. Капли дождя струились по щетине на его щеках, по подбородку, вниз по белым волосам, видным в распахнутой рубашке.
— Где, черт возьми, вы были? — потребовал он ответа.
— Ты хочешь сказать, где ты был? — ответил Джош. — Разве ты не смотрел телевизор?
— Да. Что-то вы очень снисходительны к Джентайлу. В чем дело?
Джош взглянул на него с деланным изумлением.
— Снисходительны к нему? Брось, Вилли, разве ты не слышал Бенни? Все вокруг только и твердят о Сити-Холле!
— Я говорю о Джентайле! — заорал Вилли. — А не о Сити-Холле. Кому нужен Сити-Холл! Я хочу Джентайла! Вставьте его имя в отчет! Расскажите людям, кто он, этот чертов распутник!