Он повернулся и усмехнулся как сумасшедший.
— Как тебе это понравится, старик?
— То, что он спал с девушками по вызову, не может являться предметом расследования комитета Конгресса, Вилли, — заметил я.
— Но это преступление, если он занимался сводничеством для китаез и черных комми! — крикнул он. — Так они и получают секретные данные — с помощью шлюх и пьянства.
Он указал пальцем на Сити-Холл.
— Скажешь Джошу, что я хочу его видеть. Скажешь ему, что я раздобыл материалы, которые пригвоздят этого парня к стене. Скажешь, понял?
— Хорошо, Вилли, — согласился я, — скажу.
Он зашагал к двери так, что пол сотрясался.
— Скажи ему еще кое-что, старик… скажи, если он не использует мой материал, может, слушаний и не будет.
— Не глупи, — произнес я, — все уже назначено.
Он вновь усмехнулся.
— Может, все можно и отменить.
— Где ты оставил автобус, Вилли? — спросил я в надежде, что он побыстрее уберется. — Ты ведь не любишь ходить днем.
— В здание можно попасть не только через главный вход, — ответил он, потом рывком распахнул дверь. — Скажи Джошу.
Он ушел. Я подбежал к окнам, попеременно глядя то в окно, выходящее на Бродвей, то в окно, смотрящее на Парк-Плейс. Но Вилли не появлялся. Неожиданно я вспомнил, как он хвастал, что может путешествовать по всему городу от Бэттери до Кони-Айленда, ни разу не выходя на поверхность.
За день до открытия слушаний Бенни Джелло в сопровождении двух полицейских министерства юстиции был доставлен в вашингтонскую тюрьму, где мы с Джошем встретились с ним. Он явно похудел и сильно нервничал.
— Я был идиотом, что связался с вами, — нервно сказал он. — Уж лучше быть брошенным в реку.
Он оглядел комнату и прошептал.
— На прошлой неделе я получил три предупреждения. А один человек все время твердит, что меня отравят. Он говорит, что я и не узнаю, кто это сделает, просто один глоток и меня отправят в морг.
Джош взял карандаш.
— Назови его имя, Бенни.
— Вы что, спятили? — ужаснулся Джелло. — Пожалуйста, не причиняйте мне неприятностей! Вы не знаете, что такое тюрьма. Меня доставили сюда сегодня утром, и кое-кто уже заявил охранникам, будто надеется, что они будут приглядывать за мной, поскольку им не хочется за меня отвечать. Что это значит? Я помогаю комитету, подвергаю опасности жизнь, а меня даже не могут защитить?
— Минутку, Бенни, — произнес Джош. — Когда мы впервые разговаривали с тобой, ты извивался как змея. Единственно, чего ты хотел, это громко выболтать все, чтобы тебя не могли бросить в реку.
Бенни пожал плечами.
— Река — это, пожалуй, не самое страшное.
— Итак, — прямо предположил Джош, — ты хочешь сказать, что будешь молчать.
— Я буду говорить, — запротестовал Бенни. — Я буду говорить целую неделю, но вы должны гарантировать, что мне не причинят зла.
— Гарантирую, — быстро ответил Джош. — Тебя будут охранять лучше, чем президента.
— И еще, как насчет обвинения? Его снимут, правда?
— Конечно, — ответил Джош. Потом, демонстрируя сердечность, он хлопнул Бенни по спине. — Забудь, Бенни. Мы обо всем позаботимся. После слушаний ты получишь условный приговор, женишься на Молли и отправишься в путешествие, идет?