Записки летчика-наблюдателя: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Оба самолета — «Спад-7» и «Ньюпор-23» — были французскими истребителями выпуска 1916 года. Как устаревшие, они были уже сняты с вооружения французской авиации.

К нам в отряд они попали после очередного ремонта, уже изрядно поношенные.

Обслуживать «Ньюпор-23» назначили недавно присланного в отряд моториста Николая Зуброва.

Командир отряда и комиссар тщательно проверили собранные самолеты. Полеты были назначены на 7 часов вечера, чтобы Щекин и Коротков смогли хорошо отдохнуть: летчики принимали активное участие в сборке самолетов и провели бессонную ночь.

Вечером весь летный и технический состав отряда собрался на аэродроме. Не было только горожан. Теперь вход на аэродром посторонним лицам был строго воспрещен.

«Спад» и «Ньюпор» вывели на старт ровно к семи часам. Щекин и Коротков перед полетом еще раз тщательно осмотрели машины. Щекин — среднего роста, плечистый крепыш лет двадцати двух, одет в красноармейские защитного цвета брюки, заправленные в сапоги, и гимнастерку, туго стянутую кожаным ремнем. Он стоял и спокойно курил, время от времени откидывая со лба назад и приглаживая левой рукой прямые черные волосы.

Коротков внешне был полной противоположностью Щекину — высокий, худой, с редкими русыми волосами. Коротков не курил, и было заметно, что он нервничает.

— Подлетаем? — обратился к ним Фокин. В ответ Коротков улыбнулся, Щекин спокойно, бросив недокуренную папиросу, медленно направился к своему самолету.

Коротков быстро надел кожаную тужурку и шлем, влез в самолет и начал привязываться поясным и плечевыми ремнями. Щекин не спеша делал то же.

Первый полет летчика, вновь прибывшего в авиационный отряд, был показом его «почерка», мастерства, летной подготовки. От наблюдательных, много повидавших глаз летчиков и мотористов авиационного отряда новичок не мог скрыть своих слабых сторон. Всякое же проявление сильной воли, большой смелости и мастерских приемов в управлении самолетом вызывало у присутствующих восторженные отзывы, и такому летчику был обеспечен в отряде высокий авторитет.

Первым начал взлет Щекин. Его серебристый «Ньюпор» легко поднялся после небольшого пробега и пронесся низко над землей. Как бы разбежавшись, он вдруг сделал очень крутой прыжок вверх — летчик выполнил так называемую «свечку». Когда «Ньюпор» вновь принял горизонтальное положение, а потом резко развернулся с очень большим креном, многие из наблюдавших с аэродрома за полетом переглянулись с довольными лицами: этот молодой летчик, несмотря на флегматичный вид, летал «с душой», уверенно и хорошо владел самолетом.

У Короткова долго не заводился мотор. Но вот он заработал с ровным тихим гулом в отличие от «горластого» мотора «РОН» на «Ньюпоре». Опробовав мотор на полных оборотах, Коротков жестом показал, чтобы из-под колес убрали колодки. «Спад» медленно пополз. Но потом Коротков дал полный газ, самолет сорвался с места и устремился вперед.

В отличие от серебристого «Ньюпора» «Спад» был окрашен в темно-защитный цвет. Он был немного меньше «Ньюпора» и казался более приземистым. Если в «Ньюпоре» все веселило глаз и самолет казался красивой птицей, то «Спад» выглядел мрачным, коварным хищником.

С поднятым хвостом «Спад» промчался по летному полю, строго выдерживая прямую линию, отделился от земли и начал набирать высоту. Для нас было очевидно, что «Спад» набирает высоту хуже, чем более легкий «Ньюпор», но зато горизонтальная скорость полета у него больше. Поднявшись на высоту около 1000 метров, оба самолета начали пилотаж: «петли Нестерова» следовали одна за другой, летчики уверенно и легко выполняли боевые развороты, делали «бочки» и другие фигуры. Потом самолеты устремились друг на друга, и в воздухе начался такой каскад фигур, что с земли трудно было уследить за ходом тренировочного воздушного боя. Моторы, ревевшие словно дикие звери, внезапно затихали и в следующий момент вновь оглашали воздух грохотом. Серебристый «Ньюпор» и темный «Спад» попеременно мелькали в лучах солнца. Но вот, как бы наигравшись досыта, летчики разошлись. Первым пошел на посадку «Ньюпор». Только мы успели оттащить его с посадочного поля, как уже подошел на большой скорости «Спад»: он легко коснулся земли и побежал по полю.

— Как в аптеке, — сказал моторист Мошков. В его устах это была очень высокая оценка.

Первые полеты Щекина и Короткова произвели на всех нас очень хорошее впечатление.

Командир и комиссар отряда, отведя в сторону обоих летчиков, довольно долго с ними беседовали. Видимо, Фокин высказывал им свои замечания, касающиеся полетов.

Проходил день за днем, а самолеты белых над Астраханью не показывались. Фокин несколько раз летал на разведку в сторону Яшкуля и села Яндыковского. С ним начал полеты прибывший на службу в отряд летчик-наблюдатель Соколов. Наша воздушная разведка отмечала подход пехотных и кавалерийских частей белых к Астрахани.

Лапса, Щекин и Коротков с рассвета до наступления темноты дежурили на аэродроме в полной боевой готовности. Один раз в день Щекин и Коротков поднимались в воздух и вели учебные бои, которые заканчивали стрельбой по деревянному щиту. Мы выложили этот щит на островке посреди протекавшей в двух — трех километрах от аэродрома реки Болды. Лапса не принимал участия в этих полетах.

В памятное утро 16 июня 1919 года на аэродроме находились дежурные летчики-истребители — Лапса, Щекин и Коротков.

Самолеты противника не появлялись над Астраханью уже более недели. Но в тот день часов около девяти утра вдруг донеслись раскаты выстрелов зенитных пушек, предупреждавших о приближении воздушного противника. Через какие-нибудь две — три минуты наши летчики были уже в самолетах, а мотористы проворачивали винты.

Не успел оторваться от земли «Ньюпор-17» летчика Лапсы, как вслед за ним взлетел Щекин на «Ньюпоре-23». Чуть позже поднялся в воздух Коротков на «Спаде». Самолетов белых еще не было видно. Сигнальную стрельбу наши зенитки на этот раз произвели заблаговременно, до появления над городом самолетов противника. Служба воздушного наблюдения и оповещения за последнее время улучшила свою работу.

Наши истребители, поднявшись в воздух, спешили набрать высоту. Лапса направился на север, в сторону железнодорожной станции и железнодорожного моста через реку Болду, а Щекин и Коротков полетели на юго-запад, откуда обычно появлялись вражеские самолеты, чтобы перехватить их еще на подступах к городу.

Зенитные пушки открыли огонь, и по маленьким белым облачкам разрывов мы быстро определили местонахождение неприятельских самолетов. Их было четыре в строю «клин». Летели они с юго-запада. Вот послышалась торопливая частая пулеметная дробь. Это Коротков атаковал самолеты противника. Но он находился значительно ниже их — огонь с большой дистанции не достигал цели.

Вслед за Коротковым атаковал противника Щекин. По-видимому, его атака была также безрезультатна. Неприятельские самолеты в сомкнутом строю подлетали уже к железнодорожной станции, но неожиданно начали разворачиваться влево, в сторону Волги.

Трудно было объяснить такое решение летчиков противника. Может быть, ведущий их группы заметил впереди «Ньюпор» Лапсы, в то время как Щекин и Коротков заходили для повторной атаки. Видя серьезную опасность, противник отказался от бомбардировки железнодорожной станции, моста и поспешил ретироваться.

В то время как четверка самолетов белых разворачивалась над городом, крайний в их группе летчик немного отстал и тут же был стремительно атакован Щекиным, который спикировал на него сзади сбоку. Несмотря на ожесточенный оборонительный огонь, который вели все вражеские самолеты, Щекин сблизился с противником на дистанцию около ста метров и открыл меткий прицельный огонь. Вдруг «Ньюпор» Щекина неожиданно начал падать.

Можно было подумать, что Щекин сбит, но уже в следующее мгновение он выровнял самолет и повернул в направлении уходящего противника, стремясь его нагнать. Коротков вторично атаковал головной самолет белых. Уходя, противник решил освободиться от бомбового груза. Часть бомб упала в Волгу, несколько на стоявшую у берега пустую баржу.

Прибавив газу, вражеские летчики хотели скорее оторваться от наших истребителей. Но один из самолетов противника начал снижаться, отставать от группы.

…Когда возвратился на аэродром Лапса, темпераментный и прямой в суждениях Мошков с обидой крикнул ему: