— А кого она могла бы найти? Полиция здесь беспомощна.
— Стрейнджлава.
— Ах, нет, — сказал М2, став бледнее обычного. — Придется мне выяснить. А пока вы можете сказать Карен Таппман, что…
— Карен?
— Здесь у меня в шпаргалке так написано. Вы можете, не кривя душой, сказать Карен Таппман…
— Я не думаю, что стал бы ей лгать.
— Мы всегда выбираем правду. Так и записано в нашей инструкции в статье «Ложь». Вы должны сказать Карен Таппман, — стал услужливо излагать М2, — что он себя хорошо чувствует и скучает без нее. Он с нетерпением ждет возвращения к ней, что и произойдет, как только он не будет представлять угрозы для себя и общества, а его присутствие дома и в супружеской постели не нанесет ущерба ее здоровью.
— Еще одна сраная хитрость, да?
— Прошу вас, — М2 передернуло. — Это и на самом деле правда.
— Но ты бы так сказал, если бы это и не было правдой?
— Вы абсолютно правы, — признался М2. — Но если в нем из тяжелой воды начнет образовываться тритий, то он может оказаться радиоактивным, и нам всем так или иначе придется держаться от него подальше.
— М2, — резко сказал Йоссарян. — Мне скоро нужно будет поговорить с капелланом. Твой отец видел его? Я знаю, что ты ответишь. Ты должен выяснить.
— Сначала я должен выяснить, могу ли я это выяснить.
— Выясни, можешь ли ты выяснить, может ли он это устроить. Стрейнджлав смог бы.
М2 снова побледнел.
— Вы собираетесь пойти к Стрейнджлаву?
— Стрейнджлав сам придет ко мне. А капеллан перестанет производить эту воду, если я его попрошу.
— Я должен сообщить отцу.
— Я ему уже сообщил, но он не всегда слышит, что ему говорят.
М2 был потрясен.
— Мне сейчас кое-что пришло в голову. Зачем мы говорим об этом в присутствии Майкла? Капеллан сейчас секретный объект, и я не думаю, что уполномочен позволять кому-нибудь слышать о нем.
— О ком? — шаловливо спросил Майкл.
— О капеллане, — ответил М2.
— О каком капеллане?
— О капеллане Альберте Т. Таппмане, — сказал М2. — Это армейский приятель твоего отца, он без всякой лицензии производит внутри себя тяжелую воду и теперь задержан для проведения тайного обследования и расследования, а мы тем временем пытаемся его запатентовать и зарегистрировать торговую марку. Ты о нем знаешь?
Майкл осклабился.
— Ты говоришь о том армейском приятеле моего отца, который стал незаконно внутри себя производить тяжелую воду, а теперь…
— Именно о нем! — воскликнул М2 и замер, словно увидел перед собой призрака. — А как ты узнал?
— Ты сам мне только что рассказал, — рассмеялся Майкл.
— Значит, я опять проболтался, да? — пробормотал М2 и в скорбном пароксизме покаянного стенания шумно рухнул на стул у своего стола. Его сияющая чистотой белая рубашка, изготовленная из синтетического материала, была теперь помятой, влажной и требовала глажки, а внешние проявления волнения и горячей тревоги уже проступали темными пятнами под мышками на белой футболке, которая тоже была обязательным атрибутом его костюма. — Я просто не умею хранить тайны, да? Мой отец все еще сердится на меня из-за того, что я рассказал вам о бомбардировщике. Он говорит, что чуть не убил меня. И моя мать тоже. И сестры. Но знаете, в этом есть и ваша вина. Его задача в том, чтобы останавливать меня, если я начинаю выбалтывать ему секреты, вроде этого.