Бриллиант: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ненадолго. Почти тут же поток печальных горьких воспоминаний вновь захлестнул его. Алекса и Дианы, его ближайших друзей, больше нет. А малышка? Что ему делать?

Согнувшись под бременем необходимости принятия решения, Джеффри медленно направился к двери и лишь однажды оглянулся, чтобы посмотреть, не проснулась ли Сара. Потом, одинокий и встревоженный, он тихо прикрыл за собой дверь.

Когда спустя час Сара проснулась, ничто не говорило о том, что в комнате был посетитель. Почувствовав себя свежей и отдохнувшей, она оделась, вновь собрала волосы в узел и обновила макияж, а потом направилась на поиски Джеффри.

Она не нашла его ни в библиотеке, ни в передней гостиной. Его удалось обнаружить лишь в большой гостиной, где он вытянулся в большом кресле с высокой спинкой, стоявшем напротив старинного мраморного камина.

Пребывая явно в рассеянности, он вначале не заметил ее, устремив невидящий взгляд в холодный очаг и приложив к губам сплетенные пальцы. Сара шагнула вперед и вдруг заколебалась, напоминая себе о пережитой им потере. Возможно, спросила она себя, ему нужно побыть одному? Она уже почти собралась уйти, когда Джеффри стряхнул с себя оцепенение.

— Сара? — Он сел прямо. — Не уходи.

— Может быть, тебе стоит…

— Нет. Останься. Чувствуешь себя получше?

Она улыбнулась в ответ на это проявление нежной заботы.

— Гм, я действительно чувствую себя лучше. Извини, что я так долго проспала. Я думала, что мне хватит и двадцати-тридцати минут.

— Сон тебе был необходим. — Вспоминая, как она крепко спала, когда он стоял перед ее кроватью, Джеффри разглядывал румянец на ее щеках. — Ты выглядишь лучше.

Она кивнула, чувствуя какое-то странное волнение. Он смотрел на нее и раньше, и ей удавалось сохранять спокойствие. Но теперь в его взгляде было что-то более личное, нечто, обращенное в прошлое. Она вновь почувствовала себя юной и невинной, хотя огонь в крови противоречил этой наивности. Она — женщина, зрелая женщина, и ее реакция на присутствие такого изысканного и красивого мужчины вполне понятна. Химия всегда срабатывала.

Колдовство рассеялось, когда Джеффри пошевелился. Направив энергию в свои длинные ноги, он рывком поднялся с кресла.

— Пожалуйста, не вставай. Если ты устал…

— Надо, — он помассировал напряженный мускул плеча, — иначе я приросту здесь и уже никогда не смогу двигаться.

Сара тихонько хмыкнула, вспоминая, что для этого человека физическое бездействие всегда было проклятием.

— Сомневаюсь. — Но в его тоне все еще слышалась нотка отчаяния, смущавшая ее. — А как насчет обещанной мне автомобильной прогулки? Мне кажется, глоток свежего воздуха нам обоим не помешает.

И они получили этот свежий воздух. Джеффри сел за руль своего маленького голубого «мерседеса», и они медленно поехали по живописному побережью на юг, по направлению к Монтерей. Оба говорили мало, в словах не было нужды. В молчании они находили утешение, в тихом обществе друг друга — успокоение. Когда ехали между величественным горным массивом и ритмично пульсирующим Тихим океаном, мысли обоих обратились к жизни, смерти и постоянстве природных сил.

За окном со стороны Сары солнце садилось, а когда они, развернувшись, поехали обратно на север, оно зашло за окном Джеффри. Лучи фар высветили одиноко стоявший придорожный ресторанчик, и они остановились перекусить здесь. Это простое действие символизировало возвращение к обычной жизни. Ни один из них не испытывал особого голода, и они просто спокойно и коротко обменивались своими мыслями.

Если Сара надеялась, что ей удастся хоть немного улучшить настроение Джеффри, то она потерпела горькую неудачу. Чем ближе подъезжали они к дому, тем тяжелее казалось бремя его мыслей, и их молчание вновь приобрело трагическую окраску. К тому моменту, когда машина заняла свое место в гараже на четыре автомобиля, Сара была не менее печальна, чем в самый тяжелый момент похорон. Из-за Алекса и Дианы у нее щемило сердце, и она чувствовала свою полнейшую беспомощность.

Они тихо, бок о бок направились к дому, прошли через заднюю дверь на кухню, а оттуда в холл, где, остановившись, молча посмотрели друг на друга: куда им идти отсюда? В доме так много разных дверей, можно выбрать так много разных направлений. Взгляд Джеффри выражал растерянность, ее был едва ли более уверенным. Слова куда-то ускользнули.

В конце концов, чувствуя себя неловко, Сара отвела от Джеффри взгляд, повернулась и, придерживаясь за полированные перила красного дерева, стала подниматься по лестнице.

Наконец она оказалась в своей комнате одна и тут же отбросила свое притворное спокойствие. Не потрудившись даже включить лампу, скинула туфли и тихонько подошла к окну. Но темнота за стеклами показалась ей еще гуще, она словно впитала ее внутреннюю пустоту, как зеркало, в котором ничего не отражалось.

Раньше Сара спрашивала себя, каким стал Джеффри, теперь задала тот же вопрос самой себе. В глазах окружающих она была преуспевающей женщиной, в руках которой были бизнес, власть, все самое лучшее в жизни. Лишь она знала о тех одиноких ночных часах, когда ее преследовали воспоминания о минувшем дне. Только ей было известно, что она работала в неделю семьдесят два часа за неимением ничего лучшего.

С печальными глазами Сара начала раздеваться. Не успела она повесить в гардеробную жакет и расстегнуть верхнюю пуговку на блузке, когда мысли ее прервал тихий стук. Подняв голову, она обратила взгляд на дверь. Онемев, Сара следила своими карими, как у совы, глазами, как она медленно-медленно открывается.

Глава третья

В полоске света, лившегося из холла в темноту комнаты, прямо и неподвижно стоял Джеффри. Освободившись от пиджака и галстука и расстегнув пуговицы на рукавах и у ворота рубашки, выпущенной из брюк, он выглядел так, словно, когда он раздевался, ему в голову пришла какая-то мысль. В руках у него была чистая белая рубашка.

Сара уставилась на него, не в силах пошевелиться, физически ощущая прикосновение света к своей коже в вырезе блузки. Ее невольно охватила волна острой чувственности.

Джеффри не опускал глаз, но темнота не могла скрыть внезапно зажегшегося в них огня. Когда-то он был ее мужем и видел ее на всех этапах раздевания. Но теперь что-то изменилось… что-то…

— Я подумал, это может тебе пригодиться, — объяснил он, откашливаясь, — раз у тебя нет ночной рубашки. Это лучше, чем… ничего.