— Девять классов, — ответила Тамара..
— Один год пропустила, болела малярией… — пояснил дядя Павел. — Чего же мы стоим? Садись, Тарас.
Они уселись друг против друга.
— Марию видел?
— Нет.
— Была на веранде. Где же она? Наверное, в саду. Тома, позови.
Тамара пошла позвать мать.
— А это чьи бойцы? — поинтересовался военный.
— Этот — брата.
— Николая?
— Николая, — подтвердил дядя Павел. — Борис. А то его друг, Анатолий. Он только что разбил меня в шахматы… Никакого тебе уважения к старой гвардии…
— О, теперь упорная молодежь пошла, — улыбнулся военный.
На пороге появилась тетя Мария.
— Ой, кого я вижу! Залёта прилетел! — она всплеснула руками. — Здравствуй, Тарас! — протянула ему руку. И сразу же забросала вопросами: — Как живешь? Как Елена? Как дети? Где вы сейчас?
— Все живы-здоровы. Пять лет был на Дальнем Востоке. В прошлом году перевели на Западную Украину. Служу на самой границе. И Елена и дети при мне.
— До какого же ты чина дослужился? Майор, что ли?
— Майор.
— А мой все с паровозом дело имеет.
— Не с паровозом, а с паровозами, — уточнил военный. — Не прибедняйтесь. Уже все про Павла знаю. Работает приемщиком в депо, в Гребенке. Кривоносовец, награды, премии каждый год получает. Так?..
— Правда, — улыбнулась тетя Мария.
— Вот видите. Не зря я когда-то разведчиком был!
— А-а, — махнул рукой дядя Павел. — Наговорил тебе Нестор…
Анатолий и Борис направились к двери.
— Вы не уходите, — остановила их тетя. — Я набрала клубники, попробуйте. Тома! Где ты?
— Я здесь, мама! — отозвалась с веранды Тамара.
— Помой клубнику, угости ребят и нам принеси. Пожалуй, я тебя, Тарас, сначала другим попотчую…
Тетя бросилась в погреб, а ребята вышли из хаты.
У двора стоял зеленый шарабан[4], в который была запряжена сытая гнедая лошадь. Крепкий парень-возчик рвал под забором траву. Лошадь поглядывала в его сторону в ожидании лакомства.
— Наливайко! — Борис сразу узнал паренька. — Ваня!
Возчик расправил спину, повернулся к ним лицом.
[4] Шарабан — открытый экипаж с несколькими поперечными сиденьями.