Конечно, он виноват, очень виноват и заслужил суровое наказание. И, собственно, наказан, да еще как наказан — сколько времени не дружат ребята с ним!.. Уже можно бы и простить. Как они не могут понять, что он ничего плохого не хотел, просто ошибся! Сейчас сам удивляется: каким надо быть дураком, чтоб сказать про такое, да еще кому — придурковатому Ваське, Ваське, который лишь бы сберечь свои деньги и зажигалки, выдал полиции майора! Однако сказал же… Может, ребята обвиняют еще за то, что крикнул возле копны? Но попробуй не закричи, если берут клюку и вот-вот ткнут ею в сено, где находится дорогой тебе человек! И они бы тоже закричали… Теперь, если бы они помирились и дали ему какое-нибудь задание, никогда не подвел бы. Научен…
В последние дни Володя часто и подолгу ходил возле двора Бориса, а Борис словно и не замечал его.
И вдруг заметил… Подошел к Володе, посмотрел на него внимательно, выждал минуту и спросил:
— Кого ждешь? Или, может, просто так?
— Жду, — признался Володя. — Тебя жду.
— Ну, дождался. Что дальше?
— А что дальше, не знаю… — растерялся Володя. — Говори ты.
Борис задумался, потом стукнул себя пальцем по лбу.
— Ага! Вспомнил! Слушай, Володька, а правда то, что ты говорил? Про пионерский галстук?
— Правда. А что?
— А то, что сейчас пойдем к тебе и проверим…
— А почему ты не веришь?
— Сейчас такое время, что никто никому не верит. Война…
— Тогда пойдем.
Они направились к Володе во двор, подошли к бересту. Володя топнул ногой по сухой земле и произнес:
— Вот здесь.
— Хорошо, — ответил Борис, — теперь неси лопату.
Молча принес Володя лопату, снял пиджачок, положил его на траву, копнул раз, второй, третий… Наконец под лопатой что-то заскрежетало, показалась фанерная коробочка. Володя схватил ее, осторожно раскрыл. В коробочке лежали, аккуратно завернутые в клеенку, галстук и серебристый железный зажим, на котором пламенел эмалевый пионерский костер.
— Ну вот, — произнес с облегчением Володя, — а ты не верил!
Борис обнял его за плечи.
— Довольно! Закопай свой галстук, еще рано его доставать, и скорее пойдем в хату, я тебе что-то скажу. Есть и для тебя работа. Только чтоб больше не было ошибок. Понял?..
Вскоре лубенцы читали новую листовку.
«Письмо из неволи» — так называлась она.
Потом начали появляться листовки, рассказывающие о положении на фронте, листовки-призывы, в которых неизвестные смельчаки призывали население бороться с оккупантами. А еще кто-то на станции повыкручивал краны в цистернах, и все горючее вытекло; кто-то бросил камень в вывеску районной управы; кто-то проколол шины и насыпал песку в радиаторы автомашин.
Вольф медленно поднялся и направился к окну, занавешенному белой шторой, позвал Бориса:
— Подойди-ка сюда!
Борис подошел.
Следователь потянул за шнур, и штора поползла вверх.
— Видишь? — следователь показал головой за окно.
Во дворе перед самым окном зловеще торчала свежевыструганная виселица. С перекладины свисала петля.