ЗАТЕМ: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Весьма услужлива.

Дайскэ пренебрежительно усмехнулся, при этом его красные губы приняли форму изогнутого лука.

— Какой с неё спрос, ведь она в таких домах никогда не служила.

— Взял бы кого-нибудь из родительского дома. Слуг там хватает.

— Но все молодые, — серьёзно ответил Дайскэ. Хираока не выдержал и расхохотался.

— Так ведь молодые лучше.

— Нет, что ни говори, служанки там никуда не годные.

— А кроме этой старухи, кто-нибудь у тебя живёт?

— Сёсэй.

Кадоно тем временем успел вернуться и разговаривал на кухне со служанкой.

— И больше никого нет?

— Нет. А что?

— Ты не женат?

Дайскэ слегка покраснел, но тут же очень спокойно ответил:

— Если бы я женился, то уж тебе, во всяком случае, сообщил бы об этом. Расскажи, как у тебя… — начал он и осёкся.

Дайскэ и Хираока подружились ещё в средней школе, учились вместе в университете и целый год после окончания были неразлучны, как братья, делились всем сокровенным, помогали друг другу советами. Чаще это было для них развлечением, но иногда всё же приносило какую-то пользу, и каждый поверил, что готов на любую жертву ради друга. Им и в голову не приходила такая банальная мысль, что принеси кто-нибудь из них жертву, и развлечение тотчас обернётся мукой. Спустя год Хираока женился и одновременно был переведён в район Кэйхан, в один из местных филиалов банка, в котором служил. Дайскэ провожал молодожёнов на вокзале Симбаси. Пожимая руку Хираоке, он весело сказал: «Быстрее возвращайся!» Хираока вскользь заметил, что ничего, дескать, не поделаешь, придётся некоторое время потерпеть. Но за стёклами его очков Дайскэ увидел блеснувшее во взгляде самодовольство. И вместе с лёгкой завистью в душе его шевельнулась неприязнь к другу. Вернувшись домой, он весь день просидел у себя в комнате, погруженный в раздумья. Отказался даже пойти с невесткой на концерт, как было условлено, чем немало её расстроил.

От Хираоки часто приходили письма: о благополучном прибытии на место, о том, что он обзавёлся собственным домом, потом о службе в филиале банка, о планах на будущее. Дайскэ отвечал на каждое письмо. Но при этом его всякий раз охватывало какое-то странное беспокойство, и порой, не в силах его подавить, он бросал перо. Лишь на те письма, в которых Хираока с благодарностью вспоминал их прежнюю дружбу, Дайскэ отвечал спокойно и легко.

Между тем письма стали приходить всё реже, вначале два раза в месяц, потом раз в месяц, потом раз в два месяца, наконец, раз в три месяца, и теперь уже Дайскэ испытывал тревогу оттого, что ему не надо писать письма. Чтобы прогнать её, время от времени он, неизвестно зачем, смачивал клей на конвертах. Однако спустя полгода Дайскэ почувствовал, что настроение его постепенно меняется. Исчезла мучившая его потребность писать Хираоке. С тех пор как Дайскэ стал жить своим домом, за год с лишним он лишь сообщил Хираоке свой новый адрес — и то вместе с ответом на новогоднее поздравление.

Были, однако, обстоятельства, мешавшие Дайскэ совсем забыть Хираоку. И временами он вспоминал о старом друге, старался представить себе его нынешнюю жизнь, — тем дело и ограничивалось: он и не думал навести справки, осведомиться, как идут у Хираоки дела, просто считал, что нет в том нужды. Но вот две недели назад от Хираоки неожиданно пришло письмо, в котором он сообщал о своём намерении в ближайшее время переехать в Токио. «Не думай, — писал Хираока, — что речь идёт о повышении в должности и я выполняю приказ главной конторы. Просто у меня вдруг появилось желание переменить профессию. Надеюсь на твою помощь в Токио». Имела ли фраза насчёт помощи реальный смысл или же была данью вежливости, трудно сказать, бесспорным было лишь то, что судьба Хираоки коренным образом изменилась. Дайскэ ахнул, прочитав письмо.

Он собирался при встрече подробно расспросить обо всём Хираоку, но разговор, к сожалению, с самого начала пошёл совсем о другом. Улучив момент, Дайскэ наконец коснулся главного, но Хираока уклончиво ответил, что об этом-де они поговорят как-нибудь в другой раз не спеша. Тогда Дайскэ предложил:

— Пойдём посидим где-нибудь, ведь столько лет не виделись, заодно и перекусим.

И хотя Хираока стоял на своём: «Как-нибудь в другой раз…» — Дайскэ потащил его в соседний европейский ресторан.

Друзья изрядно выпили. Перекинулись замечаниями о том, что вот они опять, как бывало, вместе едят и пьют, постепенно языки у них развязались. Пересыпая шутками свой рассказ, Дайскэ сообщил приятелю, что несколько дней назад во время пасхи ходил в церковь св. Николая смотреть службу. Служба началась ровно в двенадцать ночи, когда все вокруг уже спят. Обойдя вокруг длинной галереи, прихожане вернулись в главный храм, где к тому времени зажглось несколько тысяч свечей. В глубине шла целая процессия священников в ризах, и по стенам, строго выкрашенным в один цвет, двигались их огромные тени. Хираока слушал, подперев щёку рукой, щуря за стёклами очков покрасневшие глаза. Около двух часов ночи, рассказывал Дайскэ, он вышел на широкую улицу Онарикайдо и, следуя по темневшей в ночи трамвайной линии, очутился в роще Уэно, среди сверкающих в электрическом свете цветов.

— Ночью, когда вокруг ни души, сакура просто великолепна, — сказал Дайскэ. Хираока осушил рюмку и с лёгкой грустью промолвил:

— Да, вероятно, хороша. Мне ни разу не приходилось видеть… Но всё это прекрасно, пока не столкнёшься с жизнью. А уж потом тебе не до этого. — Он с чувством лёгкого превосходства посмотрел на своего неопытного друга. Не говоря уже о тоне, каким это было сказано, Дайскэ показался нелепым сам ответ. Житейскому опыту он предпочитал опыт той пасхальной ночи.

— По-моему, нет ничего глупее, чем так называемый житейский опыт. Одни страдания, не так ли?

Хираока поднял осоловевшие глаза.

— У тебя, кажется, изменились взгляды. Раньше ты считал, что страдания действуют на человека благотворно.

— Несмышлёный юнец, подпавший под влияние банальных истин, мог болтать, что попало. Теперь я поумнел.

— Пора и тебе выйти в широкий мир. А то опоздаешь.