— Подожди! — воскликнула Мерри, когда Карла нашла сумку и собралась покинуть дом вместе с парамедиками. — Он мой брат.
— Но чем ты можешь помочь? — с высоты своего профессионализма поинтересовалась Карла. — Тебя здесь не было, когда его стошнило. Ты не сможешь описать его состояние ни маме, ни врачам. Кроме того, ты что, собираешься оставить Адама одного?
— Вряд ли, — отозвалась Мэллори. — Пожалуй, ты права.
— Просто я считала, что поехать должна одна из нас, — упорствовала Мерри.
— Мы можем взять только одного человека, — сообщила им врач.
Медики уже укрыли Оуэна и бережно переложили его на синие пластиковые носилки с ремнями, застегнув их поперек груди и бедер малыша.
— Сесся! — заплакал он, окончательно проснувшись и заметив девочек.
Так он называл обеих сестричек. Оуэн всхлипывал, но его щеки оставались сухими. Он попытался сесть.
— Пока-пока, Оуэн, — попыталась утешить его Мерри. — Ты с Карлой поедешь к маме.
— Он так обезвожен? — спросила Карла у парамедиков. — Он даже плакать не может.
— Это действительно так, — мягко произнес врач. — Ночь ему придется провести под капельницей.
— А я-то удивлялась, почему у него сухой подгузник, — протянула Карла.
— Ты удивлялась? — снова вмешалась Мерри. — Разве ты не знала?
— Если заболел маленький ребенок, с выводами спешить нельзя, — резко ответила Карла. — Они могут спокойно играть, а уже через минуту тяжело заболеть. И тогда за ними надо наблюдать. Я заметила, что с малышом что-то не так, и начала следить за тем, сколько подгузников он намочит. Но других явных признаков обезвоживания у него не было. А я в этом разбираюсь. Я, в конце концов, профессионал!
— А, ну если так, прости, — пожала плечами Мерри. — Я не хотела тебя обидеть.
— Карла! — окликнула ее Мэллори. — Ты нам позвонишь?
— Наверное, — кивнула Карла. — Хотя, может, это лучше сделать вашей маме. Она сказала, что, скорее всего, с ним все будет в порядке.
— Это утешает… Скорее всего… — прошептала Мэллори.
В огромных сапогах с пряжками и оранжевой куртке Карла была похожа на дальнобойщика.
Она пожала плечами.
— С маленькими детьми ничего невозможно предсказать. Они оправляются от болезней, которые способны убить, но при этом их может унести какая-нибудь ерунда. — Она вздохнула и посмотрела на брелок от ключей. Там была фотография, которую девочкам рассмотреть не удалось. — Жизнь продолжается, — грустно закончила она.
— Сайсо ней, — вмешалась Мерри, что на языке близнецов означало: «О чем она говорит?»
— Как насчет твоей машины? — спросила Мэлли.
— Я приехала на автобусе. Зачем тратить бензин? Поэтому домой из больницы я тоже поеду на автобусе.
Парамедики осторожно погрузили носилки с Оуэном в «скорую». Следом за ними, даже не попрощавшись с сестрами и Адамом, влезла Карла. В окно автомобиля девочки увидели, что женщина гладит Оуэна по голове. Им показалось, что она снова плачет.
— Как ты думаешь, могла Карла что-то сделать не так? — спросила Мерри. — Что все это означало?
— Кто такая Элли? — спросил Дрю, молчавший с тех пор, как началась суматоха.
— Понятия не имею, — отозвалась Мэллори. — Может, ее… нет, ее дочь зовут так же, как и ее саму.
— Кем бы ни была эта Элли, — пожала плечами Мерри, — то, что сказала Карла, меня обрадовало. Если даже мама считает, что с ним все будет в порядке, значит, так и будет. Ты же знаешь маму.
Тревога Мэллори немного улеглась. Она была вынуждена согласиться с тем, что их мама — самое беспокойное и склонное к гиперопеке создание во Вселенной. Когда у Мерри и Мэллори в связи с появлением видений начались миниобмороки, Кэмпбелл обследовала девочек на предмет всего на свете, начиная с болезни Лайма[3] и заканчивая эпилепсией. Разумеется, врачи ничего не обнаружили, но близнецам показалось, что маму это невероятно разочаровало. Впрочем, они уже научились мастерски скрывать свои необычные состояния, успевая вовремя присесть или прилечь.
[3] Болезнь Лайма — одно из опасных заболеваний, передающееся человеку через укус клеща.