— Может быть, не стоило так упираться? — спросил Юрген. — Глядишь бы, и обошлось.
— Я обещал быть в определенное время, — ответил Красавчик, — а у меня с этим строго, ты знаешь. Если обещал, значит, буду. Даже если для этого придется совершить подвиг.
— Бессмысленный какой-то подвиг получился.
— Все настоящие подвиги по сути своей бессмысленны, — пожал плечами Красавчик, — можно подумать, что то, чем мы здесь занимаемся, преисполнено великого смысла. Хоть какого-то смысла! А ведь занимаемся. И неплохо занимаемся.
— С этой точки зрения мы — настоящие герои, — усмехнулся Юрген.
— А то! — откликнулся Красавчик.
К этому времени они уже поменялись местами, Красавчик встал к штурвалу, а Юрген перешел в рубку, хотя ничего не понимал во всех этих рычагах и переключателях. Главное для него было — стоять, стоять на посту, на посту он еще никогда не засыпал. Да, видно, все же заснул стоя.
— Вот недаром не люблю я эти реки! — воскликнул Красавчик, заметив пристальный взгляд товарища.
— Почему? — спросил Юрген.
— Потому что на шоссе не бывает мелей! — ответил Красавчик.
— На них бывают ямы, — сказал Юрген.
— На шоссе ям не бывает, — упрямо сказал Красавчик, — если на шоссе яма, то это не шоссе, а проселочная дорога. Проселочные дороги я тоже не люблю.
— Заснул, что ли? — сочувственно спросил Юрген.
— Я никогда не засыпаю за рулем! — гордо возвестил Красавчик.
— А чего ж тогда в правую протоку сунулся? — спросил Юрген. — В левую надо было, вон же маяк.
— Какая левая? — изумился Красавчик. — Это же встречная полоса!
— Тут неглубоко, по шейку, — сказал подошедший Отто.
Раздались мерные удары. Юрген огляделся. Пока они разговаривали с Красавчиком, остальные солдаты успели подняться. Брейтгаупт на баке принялся выламывать доски из палубы и мастерить подобие плота. «Все правильно, — подумал Юрген, — глубоко или неглубоко, это мы потом узнаем, а оружие и снаряжение лучше сразу на плот сложить». Он посмотрел на западный берег. Конечно, лучше было бы высадиться туда, ну да ладно.
— Солдаты! Внимание! Приготовиться к высадке! — громко скомандовал он. — Гартнер, Граматке! Разведать дно реки и обстановку на берегу!
— Есть! — бойко ответил Отто.
— Я не умею плавать, ефрейтор, — сказал Граматке.
— Что ж, у вас будет дополнительный стимул отыскать брод, рядовой Граматке, — пожал плечами Юрген и резко: — Выполнять!
Высадка прошла без приключений. Все как один снимали только ботинки и ремни с подсумками и, держа их высоко над головой, прыгали за борт в кителях и брюках. От цепочки солдат вниз по течению реки исходили грязные буро-коричневые разводы. Едва выйдя на берег, солдаты раздевались и тут же возвращались назад в реку, отстирывая форму от крови и грязи, смывая с себя пот и кирпичную пыль. Вскоре все кусты и деревья вокруг были завешены сушащимся обмундированием.
— Бенигер, Бренчер, Грабе! — прошел Юрген начало списка его подразделения. — В боевое охранение! Целлер! За старшего!
Целлер когда-то был боевым офицером, кому и командовать, как не ему. Пока Юрген спит. Он уже спал.
— Командир! Командир! — Кто-то тряс Юргена за плечо.
Впрочем, второй возглас был излишним. Да и трясти его, как слежавшийся матрас, тоже не было нужды. Кто это так расстарался? Юрген, мгновенно вскочивший на ноги, строго посмотрел на солдата. Рядовой Бренчер. Понятно.
— Со стороны железной дороги приближается неустановленная воинская группа численностью до двадцати человек, — доложил Бренчер.
— Наши? — спросил Юрген.
— Да вроде, — ответил Бренчер. В голосе его звучала неуверенность.