Адский штрафбат: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Два наряда вне очереди, — сказал Юрген, тяжело вздыхая.

Ну что ты с ним будешь делать?! Не хочет понимать! Никак не хочет понимать, что он в армии, что здесь нельзя говорить с начальством язвительным тоном, скалить зубы, возмущаться, качать права. Впрочем, знать, за что ему влепили наряд вне очереди, — это его право. Тут ничего не попишешь. Вернее, так в уставе записано. Придется объяснить. Доходчиво. Юрген, вновь тяжело вздохнув, открыл уже было рот, но его опередил Красавчик.

— За что? — фыркнул он и принялся загибать пальцы. — За сон в караульном помещении. Не отнекивайся, все спали. За ответ не по уставу. За спущенный ремень. За расстегнутую пуговицу на рубашке. За грязные ботинки. Не спорь, плохо чищенные все равно что не чищенные. Вот у нас был командир батальона, майор Фрике, душа-человек, но по части соблюдения устава сущий зверь. Он бы за все это, не задумываясь, отдал бы тебя под трибунал, а потом расстрелял перед строем в назидание всем прочим раздолбаям. А господин ефрейтор всего лишь выписал тебе один наряд вне очереди. А когда ты продолжал нарываться на трибунал, со свойственной ему мягкостью поучил тебя вторым. Да ты ему по гроб жизни должен быть благодарен за доброту и науку. В ногах валяться. Ну же, давай!

Красавчик схватил Граматке рукой за шею и сильно надавил вниз. Граматке извивался, не желая подчиняться. Солдаты смеялись.

Только Юрген не смеялся. Неспокойно ему было, что-то свербело на душе. Не к добру ему вспомнилась эта песня! Ох, не случайное это совпадение!

И поэтому он не одернул Красавчика, как одернул бы в подобной ситуации любого другого солдата. Юрген был ему даже благодарен за то, что он взял на себя труд доходчивого объяснения. И все солдаты понимали, что Хюбшману — можно, потому что он «старик» и закадычный дружок ефрейтора. Один Граматке не понимал, все что-то бурчал, перенеся теперь свое недовольство на Красавчика. Успокоил его Брейтгаупт.

— Всяк сверчок знай свой шесток, — сказал он.

Брейтгаупт был еще одним «стариком» и ближайшим товарищем Юргена. Он был крестьянин, из Тюрингии, и, чего греха таить, туповат, так считали все, даже и Юрген. Говорил он редко, а если уж говорил, то пользовался заемным умом. Он говорил пословицами и поговорками. Их он знал много, этого у него было не отнять. И изрекал к месту, не всегда, но часто. Они доходили до сознания солдат лучше всяких долгих объяснений и приказов. Вот и до Граматке дошло. Удивительно!

Юрген посмотрел на часы. Половина четвертого.

— Хюбшман, за старшего! — бросил он и вышел из караульного помещения.

Самая короткая ночь в году подходила к концу. Уже ясно проступили очертания полуразрушенной церкви в центре крепости и двух длинных двухэтажных зданий, тянущихся к западным воротам. Лишь двор перед казармой, где разместилась их рота, лежал в глубокой тени. Но за три дня, что они провели здесь, Юрген успел изучить все до тонкостей. Ведь это была его территория.

Собственно, это была не казарма, это была крепостная стена. А как еще называть это здание из темно-красного кирпича с полутораметровыми стенами и узкими окнами-бойницами, образующее каре и окруженное естественным водным рвом из реки Буг и двух рукавов впадающей в Буг неведомой речушки? Внутри стена была о двух этажах. Верхний отвели под казарму, там сейчас спали мирным сном солдаты их роты. Нижний этаж, судя по всему, во все времена был складом. Обширные помещения с широкими дверями, даже воротами, в них легко могли разъехаться две подводы. Они, не мудрствуя лукаво, использовали их по назначению. Ниже располагались подвалы, из которых лестницы и люки вели еще ниже, в подземные ходы, но туда Юрген даже не совался. Не было ни времени, ни желания.

Он прошел метров пятьдесят в сторону крепостных ворот. Ворот как таковых не было, были три длинные арки, ведущие к мосту через речушку. На другом берегу располагалась самая большая часть крепости, раз в пять побольше их укрепления, там стояли основные войска, там же разместились большинство офицеров. Еще дальше на север раскинулся город Брест, в нем Юрген находился три часа, именно столько времени потребовалось их батальону, чтобы выгрузиться из эшелона и промаршировать в колонне от вокзала до крепости. Город его не интересовал. Это была не его территория. И он не собирался ходить туда в увольнительную, хотя имел на это полное право. Он свое отходил в Витебске. Кончилось все известно чем. Он до сих пор корил себя за это.

От ворот доносились обрывки немецких фраз. Непорядок, конечно, часовым запрещено разговаривать на посту, но пусть лучше разговаривают, чем молчат. Разговаривают — значит живые. Тьфу, черт, какие глупые мысли лезут в голову! Юрген развернулся и пошел обратно. Он вернется сюда через четверть часа со сменой часовых. Нет, он все-таки врубит им по первое число! Они не слышали, как он подошел! То, что он ходит по-волчьи тихо, не оправдание. Не он один так ходит. Есть специалисты. Смотреть надо в оба!

Он миновал караулку, лестницу, ведущую на второй этаж, и пошел дальше вдоль здания. Всхрапнула лошадь. За ней другая. Раздался перестук копыт. Здесь у них конюшня. Юрген провел рукой по деревянному засову на широких дверях. Все в порядке, задвинут до упора. На следующем отсеке дверей не было, вместо них зиял темный проем. Там стояли три подводы, личная бричка командира роты, лежал всякий хозяйственный инвентарь. Юрген только скользнул по проему взглядом, все равно внутри ничего не было видно. На дверях следующего отсека висел большой замок, там интенданты хранили свои запасы. Юрген автоматически потянул рукой за замок. Закрыт. Ну еще бы!

Дальше тянулась невосстановленная часть. Сюда, наверное, попали две тяжелые авиабомбы, прошившие здание до самого подвального этажа. Чуть дальше, шагах в пятидесяти виднелся еще один целый отсек. В нем располагался склад оружия и боеприпасов. Возле него сверкнул примкнутый штык часового. Порядок, подумал Юрген, можно поворачивать обратно. И тут же споткнулся о лежавший на земле деревянный щит. Он закрывал воронку у самого основания стены. Возможно, когда-то здесь был отдельный вход в подвальное помещение, в который угодил артиллерийский снаряд. Как бы то ни было, образовавшийся провал вел вниз, в подвал. Для того и положили щит, чтобы никто туда не сверзился. И вот теперь щит был отодвинут. «Ненамного, но вполне достаточно, чтобы провалиться вниз», — подумал Юрген, наклонился и поставил щит на место. «Или вылезти наружу», — додумал он мысль.

Заржала лошадь. Юрген вскинул голову, посмотрел в сторону конюшни. Оттуда донесся негромкий хлопок. Нет, хлопок шел не от конюшни, он влетел сквозь арки ворот, это был отзвук сильного взрыва в городе. Юрген это сразу понял, он всю ночь подсознательно ждал чего-то такого. Большевики любят приурочивать все к знаменательным датам, ему ли это не знать. Вот и сегодня была дата, самая та дата для акции возмездия.

Вдруг темнота у стены сгустилась в согнутую фигуру человека. Не разгибаясь, человек быстро побежал в сторону Юргена. Или в сторону лаза в подвал, что вернее. Юрген отступил в тень и прислонился к стене, готовясь перехватить беглеца. Но тот, похоже, заметил его, резко остановился, развернулся и бросился в противоположную сторону, наискосок через двор крепости. Он был невысок и тонок, как подросток, и одет в гражданскую одежду. Это был чужой. Это был русский. Все русские были партизанами.

Юрген бросился вдогонку за ним, успев крикнуть на бегу: «Тревога!»

Нет, этот русский явно не был в крепости чужим. Он знал, куда бежать. На пути у него было разбомбленное здание, обнесенное бетонной оградой с решеткой. Покореженные железные прутья решетки торчали во все стороны, норовя зацепить всех, проходивших мимо. Русский проскочил сквозь решетку, не сбавляя хода, приземлился на корточки, оттолкнулся руками от россыпи битых кирпичей на земле, быстро вскочил на ноги и помчался дальше. Юргену пришлось притормозить, в неясном утреннем свете он не сразу разглядел узкую прогалину, где прутья были загнуты внутрь ограды почти до самой земли. А русский уже огибал здание. Он держал курс на единственный разрыв в крепостной стене в восточном углу крепости, в месте, где речушка разветвлялась на два рукава. Там стояла наблюдательная башня, наполовину снесенная артиллерийским огнем. Между башней и крепостной стеной был проход, по которому можно было спуститься к речушке. Но возможно, где-то там был еще один лаз в подземелье. Нырнет туда, ищи его потом, свищи.

Юрген догнал его почти у самого прохода, резко бросил свое тело вперед и вверх и обрушился на плечи русского. Тот рухнул на землю, грудью на кирпичные осколки и тонко ойкнул, как-то не по-мужски. Это был мальчишка, лет пятнадцати-шестнадцати, с тонкой шеей и нежным пушком на щеках. Юрген, упав сверху на мальчишку, уткнулся носом в эту щеку. Он несколько раз повел носом, принюхиваясь. Пушок приятно щекотал.

Юрген вскочил, рывком поднял мальчишку, крикнул ему в ухо: «Vörwarts! Schnell!»[1] — и указал направление движения ударом кулака между лопаток. От тумака мальчишка сделал несколько спотыкающихся шагов вперед, но потом попытался посопротивляться. Устроил сидячую забастовку, опустившись на землю. Юрген не стал тратить время на убеждение. Он схватил его за шиворот и поволок за собой, как узел с тряпьем. Ворот рубашки уперся мальчишке в горло, он сдавленно закашлял, схватился обеими руками за руку Юргена, заелозил ногами, потом приподнялся, послушно пошел рядом. Брюки у него на коленях были разодраны, ярко-красная кровь смешивалась с темно-красной кирпичной пылью.

Юрген с пленником шел вдоль крепостной стены, где дорога была расчищена. Часовые у ворот вопрошающе смотрели на них. Мальчишка их не интересовал. Их волновало, почему нет смены. Как всем часовым, им казалось, что они простояли больше положенного.

— Внимание! Удвоить бдительность! — крикнул им Юрген.

Свободные часовые высыпали из караульного помещения и тоже вопрошающе смотрели на приближающегося Юргена.

— Нам послышалось или ты крикнул «тревога»? — спросил Красавчик.

— Я объявил тревогу! — раздраженно ответил Юрген. — Вы должны были действовать согласно уставу, а не прохлаждаться на улице!

— Диверсанта поймал? — все так же расслабленно сказал Красавчик. — Какой страшный диверсант! — Он сделал мальчишке «козу» пальцами.

— Он пропах тротилом, — коротко объяснил Юрген и четко: — Общий подъем! Всех на двор! К зданию никого не подпускать на расстояние пятидесяти шагов! Эггер, Войгт, Левиц, Иллинг, Викки — в оцепление! Граматке! Известить командира роты о чрезвычайном происшествии! Бегом!

Красавчик схватывал все на лету. Расслабленность с него как ветром сдуло. Едва расслышав слово «тротил», он уже сделал шаг к лестнице в казарменное помещение. Когда Юрген закончил отдавать приказы, сверху донесся громкий крик Красавчика: «Рота! Подъем! Тревога!»

[1] Вперед! Быстро! (нем.)