«В крайнем случае одного из них я сумею ударить ногой в живот».
Загремели кованые сапоги. Эсэсовцы вбежали на площадку. Карстнер подтянул ноги к груди и обернулся. Восемь ступенек вели вниз на площадку седьмого этажа. За ними была белая стена. Выход на площадку исчез. Карстнер не мог уже ни удивляться, ни действовать. Наступила реакция. Голова его бессильно упала на грудь, и он медленно осел набок, цепляясь непослушными пальцами за дверной косяк.
Точно сквозь вату, он слышал, как эсэсовцы гремели сапогами по площадке, кричали, колотили в двери, звонили, врывались в квартиры и вновь выбегали на площадку. Потом был гомон голосов: мужских, женских, детских. Все они были где-то рядом, за этой стеной. Они искали его. Они хотели его убить. Карстнер не почувствовал, как чьи-то руки подняли его и понесли. Сначала вверх по лестнице, потом по какому-то длинному коридору и, наконец, вниз…
…Первое, что он ощутил, когда пришел в себя, это острый и свежий запах озона. Он лежал на большом кожаном диване, укрытый теплым клетчатым пледом. В комнате горела электрическая лампа. Карстнер посмотрел на часы они стояли. Окон не было. Полуоткрытая дверь вела в смежную комнату. Там что-то непрерывно полыхало дымным белым светом. Слышались странное жужжание, приглушенные голоса, отрывистые фразы.
В комнату, ослепительно улыбаясь, вошел человек с красивым молодым лицом, пышной шевелюрой. Виски у него были совершенно белые.
— Ну, как вы себя чувствуете у нас? — спросил он, присаживаясь на краешек дивана.
— Где я? — спросил Карстнер.
— Не волнуйтесь, вы у друзей.
Человек улыбнулся еще шире и ослепительней.
— Я не волнуюсь… Как я сюда попал?
— О! Совершенно случайно. Вам, очевидно, стало нехорошо. У вас уже бывало такое? Нет? Ну, тем лучше. Вы были без сознания, и я решился доставить вас сюда, пока вам не станет лучше.
— А где… они? Те двое?
— Кого вы имеете в виду? — Человек искренне изумился. Его блестящие черные глаза смеялись.
Карстнер пожал плечами.
— Вам показалось, что вас кто-то преследует? — Человек не переставал улыбаться, и на его щеках играли симпатичные ямочки. — Это, знаете ли, бывает, перед приступом.
— На каком этаже я нахожусь?
— В цокольном. Вы предпочитаете бельэтаж?
— Это дом три?
— У вас есть тут знакомые?
— На седьмом этаже есть выход на чердак?
— Конечно. Вы уполномоченный противовоздушной обороны?
— И он не замурован белой стеной?
— Может быть, вы еще немного поспите? А потом мы с вами поговорим.
— Так вы сказали, цокольный этаж? И попасть к вам можно через чердак?
— Ну, зачем же обязательно так сложно? Можно и со двора, через черный ход.
— Это квартира 18-б?
— Вы проявляете поразительную осведомленность.
— Так да или нет?
— 18-б.
— Разрешите мне самому в этом убедиться.